Ей приходилось всё время что-то подсказывать ему. Не из-за себя, её это не смущало. Из-за родственников дочери.

Те бы точно сочли его за сумасшедшего. Хорошо, что хватало у неё женского ума не делиться с ним своими женскими секретами.

Он ведь всего-навсего был умным ребёнком, всего-навсего. Во всём приходилось опекать его. Включая, что и когда одеть.

Галстук, сорочка, брюки, да и всё остальное. Даже носки, чтобы подходили по цвету.

Однажды он одел всё это, всё, что она ему подобрала, и вдруг засмеялся, на него иногда находило такое, смеялся над самым обычным.

Ей нравилось, что он может рассмеяться над тем, что кажется таким обычным, но она никогда не подавала виду, никогда бы не призналась, что ей это нравилось, ужасно нравилось, не подавала виду, только снисходительно могла махнуть рукой, что мол с него возьмёшь.

Так вот, когда он оделся во всё это, посмотрел на себя в зеркало, которое висело в прихожей, вдруг стал корчить рожи перед зеркалом, да ещё позы разные принимать.

Точь-в-точь как внучка сегодня.

А потом приподнял брюки и показал на цвет носков, которые по этому случаю обязательно должны быть тёмно-серые, а не, скажем, оранжевые.

Вдруг сказал, как это приятно, когда тебе подбирают цвет носков, даже поверишь, что существует Господь Бог.

Потом в гостях у родственников дочери он всех очаровал.

Говорил красивые тосты, острил, смеялся.

Очаровашка – шепнула бабушке на ухо чья-то жена.

Она не стала возражать, не могла же она признаться, что и сама удивляется, ведь чаще он совсем другой, мрачный, ворчливый, беззащитный, сама не могла понять, может быть, брюки не так разглаживала, не так как всегда, или всё дело было в носках, но не может же господь Бог присутствовать в цвете носков, которые подбирает женщина мужчине.

…родственники, род, родовитость

Но в последний год муж был странным и потерянным. Порой она замечала у него какую-то улыбку, знак некоей запредельности, и не понимала её, и оттого страшилась. То ли он в бездну заглянул, и никому не мог рассказать об этой бездне, то ли что-то ещё.

Теперь уже у неё нет сомнений, всё началось с этой истории с диссертацией. Она, она подтолкнула его к смерти, не осталось у него точек соприкосновения с ней, не осталось точек соприкосновения с жизнью.

Лучше и не вспоминать. Никогда никому об этом не расскажет, даже на смертном одре.

Так и унесёт с собой в могилу.