«На ней были плащ и шляпа, глубоко надвинутая на лоб, голос отказал ей, она произносила лишь едва слышные «да» и «нет».

У Хайдеггера не могло быть сомнений, эта девушка готова ему сострадать больше чем любая другая женщина. Больше чем его собственная жена.

Ханна жила в мансарде одного из домов рядом с университетом, там обычно собирались студенты, что обсуждать услышанное в аудитории. В эту мансарду был приглашён и профессор Хайдеггер в строгой тайне от всех, даже от ближайших друзей Ханны.

Учитель стал главным мужчиной её жизни.

…Мартин и Ханна: Марбург, февраль 1925 года, мансарда

Смотрю на фотографию. Одноэтажный дом с мансардой, зелень вьётся до самой крыши. Дом кажется зелёным, как платье девушки, которая живёт здесь, в мансарде.

Что же произошло здесь и тогда, в феврале 1925 года?

Главное событие: мужчина пришёл к женщине.

Можно воскликнуть: подумаешь «новость», так было, так будет, а то, что ему 36, а ей 19, ничего непристойного.

Можно продолжать, подумаешь «новость», он преподаватель, она его студентка, моралисты могут возмущаться, но не будем ханжами, и такое случалось и случится не раз.

Ничего удивительного и в том, что встречи в мансарде проходили в условиях строгой конспирации. Он женат, у него двое детей, он профессор, известный человек, они должны скрывать свои отношения, ведь существуют не только моральные, но и социальные нормы.

Правда может возникнуть глупый (или пошлый) вопрос. Как возможны были эти тайные встречи в мансарде, Хайдеггер же не бестелесный дух, но на глупые (или пошлые) вопросы можно не отвечать.

…через много-много лет, в 1950 году, когда Мартину будет 61, а Ханне – 44, она напишет ему: «ведь из Марбурга я уехала исключительно потому, что не хотела тебе повредить… из любви к тебе» и добавит, тем не менее, с её стороны это было «чистой, чистейшей сумасшедшей глупостью». Зная прямой и честный характер Арендт, который она демонстрировала на протяжении всей своей жизни, и в котором не было ничего жеманно-кокетливого, мы должны в полной мере поверить Ханне. Вот и получается, что конспирация конспирации рознь. Один, мужчина, думает о своей репутации, другая, женщина, о его репутации, он о себе, она о нём, оба о «нём»…

С первой же встречи Хайдеггера и Арендт, на протяжении почти двух лет, между ними существовала переписка. Сохранились только письма Хайдеггера, скорее всего такова была воля Арендт.

Может быть, это тот самый случай, когда говоря словами Хайдеггера:

«человек есть существо, дистанциированное от самого себя, с трудом переносящее и самого себя, и свою эксцентричную позицию, которая делает его положение крайне противоречивым».