Если так для нас важно, что скажут другие – не считаю это вопросом первостепенной важности – то давайте поймём, не следует говорить с миром на волне упрощений и банальностей. Этого, в первую очередь, и следует стыдиться…

Наступить «на горло собственной песне»[831]

Иса Гусейнов, несомненно, классик нашей литературы. А классики по определению не могут быть гладкими и благостными.

В одном из своих интервью Иса Гусейнов рассказывает, что поступил в медицинский институт, но проучился недолго, потому что один из преподавателей своей грубостью, своей бесцеремонностью, вызвал у него отвращение. Что стоит за этим признанием?

Нам остаётся только догадываться, строить различные предположения.

Насколько ему, писателю, в любых ситуациях трудно было мириться с теми, кто с ним груб, кто позволяет себе бесцеремонность? Насколько он, писатель, позволял себе, если не возражать, не сопротивляться, то повернуться и уйти?

И если это так, а у нас нет оснований ему не верить, то возникает естественный вопрос, как же ему удалось долгие годы проработать главным редактором киностудии «Азербайджанфильм»[832], а затем главным редактором республиканского Госкомитета по кинематографии[833]?

Тот, кто хоть в малой степени осведомлён о том, что происходило в те годы,

…не только в те годы, но опустим последующие годы…

в этих организациях, поймёт, что жёсткая вертикаль власти (в стране в том числе) предопределяла бесцеремонность, почти «бой без правил», по горизонтали, и постоянные поиски благосклонности, покровительства, по вертикали.

Мог ли Иса Гусейнов позволить себе оставаться в «белых перчатках», если нет, то насколько он позволил себе измениться, отступить от самого себя, чувствительного, ранимого?

По его собственному признанию, во время учёбы в Литературном институте, в Москве, он погрузился в незнакомую для него литературную атмосферу, прилично овладел русским языком, просиживал дни напролёт в библиотеке, читая на русском языке мировую литературную классику.

Но если это так, а у нас нет оснований ему не верить, он не мог не понимать, что подлинный Иса Гусейнов это не столько автор сценариев, по которым было снято несколько фильмов, которые принесли ему известность, социальный статус, материальное благополучие, сколько автор повести «Звук свирели», других повестей.

Он не мог не понимать, что «перевод» на русский язык (об этом «переводе», чуть позже) его повести «Звук свирели», которая была издана в Москве, не столько «перевод», сколько кардинальная мировоззренческая редакция.