Она смотрела, смотрела, и вдруг очень тихо прошептала:

– Умираю… – сказала она.

Муслим киши услышал, но головы не поднял. Привык к этим словам, часто слышал их от жены.

– Не говори глупости! – сказал он.

– Господь видит, умираю…

Муслим киши снова не поднял головы. Знал, жена сейчас заплачет. За столько лет, как эта проклятая болезнь поселилась в ней, ко многому привык. Что поделаешь, приходилось терпеть. Таковы уж были его дни.

Жена, однако, не заплакала.

Муслим киши продолжал тесать камень, но всё время прислушивался. Ждал.

Жена не заплакала…

Внезапно Муслим киши испугался, волосы его стали дыбом, но он снова не поднял головы. Он чего-то боялся, но у него не хватало мужества, признаться, чего он боялся. Он продолжал усердно тесать камень, не понимая причину своего усердия. Камень стал плоским, Муслим-киши понял, пора остановиться, можно окончательно испортить камень. Только тогда он решился и испуганно посмотрел на жену.

Жена всё также сидела под окном и смотрела перед собой. У Муслим киши вырвался странный стон, не похожий ни на плач, ни на смех. Он сел на камень, который так долго тесал, посмотрел на жену, будто хотел сказать ей нечто нежное, но вдруг вздрогнул.

Жена умерла. Она всё также сидела под окном, облокотившись о стену, всё также смотрела перед собой, но ничего не видела.

Умерла.

Муслим киши подумал, действительно ли жена умерла именно сейчас. Он ведь знал, только он, никто больше, знал, что умерла она давно, хотя продолжала ходить, есть, спать (в оригинале, выразительно: «yeriyirdi, yeyirdi, yatırdı»). Он знал, но у него не хватало смелости признаться себе в этом. Так они ходили, ели, спали.

Боже, может быть, и сама женщина только сейчас узнала о том, что умерла?!

Но от кого она могла узнать о том, что умерла?!

Только сейчас Муслим киши заметил, что больше не слышна воркотня воробьёв, до этого они так яростно клевали зреющий виноград, но вдруг замолкли. Только маленький воробышек продолжал ворковать.

Муслим киши подумал, может быть этот маленький воробышек и сообщил жене, что она умерла. Остальные воробьи давно знали, что жена умерла, но боялись ей это сказать. А маленький воробышек не побоялся.

И ещё Муслим киши с ужасом обнаружил, что не просто тесал камень, сам того не подозревая, непроизвольно готовил надгробный камень для жены. Остался только вопрос, на который он не знал ответа.