И ещё рассказывал дядя.
«…Когда умирала наша мать, она спросила нашего отца:
– Может быть, я была тебе плохой женой, прости меня, отпусти мои грехи!
Знаешь, что ответил наш отец, сын мой, ответил своей жене, нашей матери?!
– Ты не была мне женой. Ты была опорой нашего чахлого дома, ты была нашей водой, нашим хлебом?
Ты не была женщиной!..
Женщина должны быть женщиной, сын мой, а не опорой, или чем-то иным, водой, хлебом, прочим?!
…А вот твоя мать была женщиной, сын мой! Она была
Когда падали на неё лучи солнца, лицо её светилось, когда ветер овевал её платье, оно шелестело. Мы боялись на неё взглянуть, боялись, что от наших взглядов лицо её запачкается, покроется сыпью, ранами.
Такой женщиной была твоя мать!
…Не будем спрашивать, почему дядя Муслима, вдруг заговорил о женщине, если говорить о ней бесстыдство. Из любого правила бывают исключения, тем более, если речь идёт о женщине, которая была
…А было время – продолжал дядя Муслима – мать твоя жила в крайней бедности. Она была сиротой, живот пуст, ноги разуты, волосы не расчёсаны, глаза тусклые. Собака, и та не захочет лизнуть.
А вот твой отец увидел в ней женщину, ведь он был не собакой, а волком, «джанаваром», а у «джанавара» должен быть зоркий взгляд, чтобы не упустить свою добычу.
Все говорили, что же, понятно, почему он выбрал именно эту женщину, сирота, не будет лишних расходов, для него будет женой, а в доме будет служанка.
Они ошиблись, сын мой, она стала для него женой, но не стала служанкой.
Она стала госпожой в доме, она стала «ханум».[939]
И я был первый, кто стал ей прислуживать.