Одиночество.

Нет, не сказать, чтобы полное, но… приглашения продолжали приходить.

И корзинки с цветами.

Милые открытки.

Пустые слова, за которыми не было ничего-то, кроме дани привычке. А вот навестить Эву в её подзатянувшейся «болезни» никто не спешил. И потому коротенькая записка с просьбой заставила сердце биться быстрее.

Мелани Саундворт желает нанести визит?

Пусть даже без предупреждения. Почти. И это на грани нарушения приличий, но… но в доме тишина. И пустота. И тоска гложет душу. И отец слишком занят, чтобы… нет, выслушать Эву он не отказался. Тогда. Раньше. Когда матушка уехала. И слушал внимательно. И даже пусть рассказ получился сбивчивым, про тех девушек, которые не виноваты, которые оказались в сложных обстоятельствах, которые…

- Понимаешь, дорогая, - сказал он тогда. – К сожалению, жизнь весьма сложна и местами очень неприятна.

Уже тогда, кажется, Эва поняла, что ничего-то не выйдет.

- И да, многим людям приходится… непросто.

- Настолько непросто, что они продают родных?!

- Не спеши судить. Но согласен, это весьма позорная практика. И незаконная ко всему. Что до тех девушек, увы, каждый год множество несчастных оказывается в подобной ситуации. Но мы ничем не можем помочь. Точнее мы помогаем, чем можем.

- Чем?

- Твоя матушка входит в Попечительский комитет, который присматривает за приютами. В том числе и домами, куда принимают падших женщин, - отец слегка поморщился, было видно, что эта тема не слишком ему нравится. – В другом случае я не стал бы говорить с тобой о подобном, все же тема не для юных леди. Но раз уж обстоятельства сложились подобным образом.

Сложились.

И разложились.

- Мы… мы ведь можем их выкупить?

- Можем. В теории. Если ты знаешь, кому их продали. И если они захотят быть выкупленными.

- А…

- А возможно, что и не захотят. Понимаешь, дорогая… для некоторых особ данный путь не падение, но скорее наоборот, шанс подняться, вырваться из нищеты.