– Так будь оно все проклято! – сказал он, обращаясь к моему затылку. – Если тебе охота делать вид, что я тут в гости наведался, ладно, поиграем. Но я не в гости пришел, слышишь? Я половину лета тебя искал и заберу отсюда хоть тихо-мирно, хоть с дракой и воплями – мне без разницы.

Я указала ему на кресло-качалку:

– Присядь, если желаешь.

Я старалась напустить на себя скучающий вид, тогда как внутренне была близка к настоящей панике. Где же Августа? Мое дыхание переросло в быстрое, неглубокое пыхтение – точно как у собаки.

Он плюхнулся в кресло и стал раскачиваться, отталкиваясь ногами; на его лице была как приклеенная все та же ухмылка – «я тебя поймал».

– Значит, ты все это время была здесь, жила у цветных баб! Иисусе Христе!

Сама того не сознавая, я попятилась к статуе Мадонны. Стояла, не в силах двинуться с места, пока он мерил ее взглядом.

– Это еще что за чертовщина?

– Статуя Марии, – ответила я. – Ну, знаешь, матери Иисуса.

Мой голос звучал почти шутливо, но я всю голову себе сломала, пытаясь сообразить, что делать.

– Ну, выглядит она так, будто ее на свалке откопали, – фыркнул он.

– Как ты меня нашел?

Сдвинувшись на край сиденья, он сунул руку в карман и рылся там, пока не вытащил складной нож – тот, которым обычно чистил ногти.

– Так это ты меня сюда и привела, – сказал он, надувшись самодовольством от того, что порадовал меня этой новостью.

– Ничего такого я не делала!

Он вытянул лезвие из рукояти, воткнул его в подлокотник и принялся вырезать кусочки дерева, не торопясь объяснять.

– О да, именно ты меня сюда и привела! Вчера прислали телефонный счет, и знаешь, что я в нем нашел? Один звонок за счет вызываемого абонента из адвокатской конторы в Тибуроне. От мистера Клейтона Форреста. Большой ошибкой было, Лили, звонить мне за мой счет!