Казалось, ему было трудно вложить в свои слова достаточно силы. Гнев выплеснулся из него и ушел, когда он выронил нож.

– Зато я их знаю, – сказала я. – Августа Боутрайт – хороший человек.

– Да с чего ты взяла, что нужна ей тут?!

– Лили может жить здесь как дома, сколько захочет, – сказала Августа, входя в комнату.

За ней по пятам следовала Розалин. Я подошла к ним и встала рядом. Услышала, как на подъездной дорожке припарковалась машина Куини. У нее был такой глушитель, который ни с каким другим не спутаешь. Очевидно, Августа успела обзвонить «дочерей».

– Лили сказала, что ты сбежала, – обратился Ти-Рэй к Розалин.

– Ну, как я понимаю, теперь я вернулась, – ответила она.

– Да мне без разницы, где ты и что с тобой, – сказал он ей. – Но Лили едет со мной.

Еще когда он это говорил, я поняла, что не нужна ему, что он не хочет, чтобы я возвращалась на ферму, не хочет, чтобы ему напоминали о ней. В глубине души – где пряталось все хорошее, если таковое вообще было – возможно, он даже думал, что здесь мне будет лучше.

Теперь весь вопрос упирался в гордость, в одну только гордость. Как же он мог отступиться?

Входная дверь распахнулась, и в дом ввалились запыхавшиеся Куини, Вайолет, Люнелла и Мейбели, в таком виде, словно в спешке натягивали одежду задом наперед. Куини во все глаза уставилась на мою щеку.

– Все целы? – спросила она, пытаясь отдышаться.

– Мы целы, – ответила Августа. – Это мистер Оуэнс, отец Лили. Он приехал в гости.

– Я не дозвонилась ни Душечке, ни Кресси, – сообщила ей Куини.

«Дочери» вчетвером выстроились за нашими спинами, прижимая к груди сумочки, словно готовясь выбить кое из кого всю дурь.

Интересно, как мы выглядели в его глазах. Кучка женщин – Мейбели небольшого росточка, Люнелла со стоящими дыбом волосами, умоляющими заплести их в косички, Вайолет, бормотавшая себе под нос «Благословенная Мария», и Куини – добрая крутышка Куини, которая уперла руки в боки и выпятила нижнюю губу, всем своим видом говоря: Это мы еще посмотрим, как ты заберешь нашу девочку!

Ти-Рэй судорожно вздохнул и уставился в потолок. Решимость его рассыпалась на глазах. Чуть воображения – и увидишь, как ее кусочки падают на пол.

Августа тоже это видела. Она сделала шаг вперед. Иногда я забывала, какая она высокая.