Он вздрогнул, ошеломленный, потом уставился на меня, тяжело дыша. Отпустил мои волосы и выронил нож на ковер.

Я отшатнулась и чуть не упала. Я слышала свое хриплое дыхание. Этот звук заполнил всю комнату. Я не хотела, чтобы он видел, как я кошу глазами на нож, но не смогла удержаться. Мой взгляд метнулся к ковру. Потом, когда я снова посмотрела на него, он глядел на меня в упор.

Примерно с минуту ни один из нас не шевелился. Я не могла понять выражение его лица. Я дрожала всем телом, но чувствовала, что должна продолжать говорить.

– Я… мне жаль, что я так ушла, – сказала я, потихоньку пятясь назад.

Его веки набрякли, нависли над глазами. Он перевел взгляд на окно, словно думал, какая дорога привела ее сюда.

Я услышала скрип половиц в прихожей. Обернувшись, увидела у двери Августу и Розалин. Я подала им безмолвный сигнал рукой – дескать, уйдите. Наверное, мне просто нужно было разобраться с этим до конца самостоятельно, побыть с ним, пока Ти-Рэй приходил в себя. Теперь он казался мне таким безобидным.

На какой-то миг мне почудилось, что они проигнорируют мое предупреждение и все равно войдут в дом, но потом Августа положила руку на локоть Розалин, и они скрылись из виду.

Когда Ти-Рэй повернулся, его глаза впились в мое лицо, и в них не было ничего, кроме океана боли. Он взглянул на брошку на моей майке.

– Ты похожа на нее, – сказал он, и когда он это произнес, я поняла, что этими словами было сказано все.

Я наклонилась и подняла с пола нож, закрыла лезвие и протянула ему.

– Все хорошо, – сказала я.

Но хорошо ничего не было. Я заглянула в темный провал, который он прятал внутри, в ужасное место, которое он запечатал бы и куда ни за что не возвращался бы, если бы мог удержаться. Он внезапно показался мне пристыженным. Я смотрела, как он выпячивает губы, пытаясь собрать остатки гордости, гнева, всех громов и молний, с которыми изначально шел сюда. Его руки жили своей жизнью – то ныряли в карманы, то выбирались наружу.

– Мы едем домой, – сказал он.

Я не ответила ему, но подошла к Мадонне, лежавшей на полу, и подняла ее, вернув в вертикальное положение. Я чувствовала Августу и Розалин за дверью, почти что слышала их дыхание. Коснулась своей щеки. Она уже начала распухать там, куда он ударил меня.

– Я остаюсь здесь, – сказала я. – Я никуда не еду.

Эти слова повисли в воздухе, твердые и мерцающие. Словно жемчужины, которым я-моллюск неделями придавала форму в собственном животе.

– Что ты сказала?!

– Я сказала, что никуда не еду.

– Думаешь, я просто уйду отсюда и оставлю тебя? Да я даже не знаю этих клятых баб!