Когда Дельгадо закончил, стало ясно, что все присутствующие в зале глубоко тронуты его рассказом. Даниэль Хуан предложил журналистам задавать вопросы, но их ни у кого не оказалось. Своды зала сотрясло многократное оглушительное «ура!» в честь джентльменского поведения уругвайской и зарубежной прессы, и напоследок все собравшиеся почтили память тех, кто не вернулся с гор.

3

3

С завершением пресс-конференции публичные испытания юных героев, так скоро последовавшие за их личными испытаниями, закончились, и они смогли наконец вернуться домой, к своим семьям, о чем страстно мечтали, пребывая в андийском плену.

Им было очень нелегко заново приспосабливаться к нормальной жизни. Муки, перенесенные в Андах, оказались слишком долгими и ужасными, и последствия пережитого кошмара глубоко укоренились в памяти и подсознании спасшихся юношей, периодически проявляясь в их поведении. Парни становились раздражительными и грубыми по отношению к родителям и близким, приходя в ярость по пустячным поводам. Они погружались в угрюмое молчание или, напротив, начинали увлеченно рассказывать об авиакатастрофе. Но главное — все они почти безостановочно ели, набрасываясь на любое блюдо, оказавшееся на столе, а разделавшись с ним, набивали животы сладостями, в результате чего Канесса, например, заметно раздобрел всего за несколько недель.

Такое поведение сыновей приводило родителей в отчаяние. Психиатры в Сантьяго после предварительного обследования пострадавших заключили, что они с трудом будут адаптироваться в обществе и в этом им вряд ли кто-либо сумеет помочь. Врачи чрезвычайно редко сталкивались со случаями каннибализма. Никто не мог с уверенностью предсказать, как все случившееся повлияет на рассудок молодых людей. Окружающим оставалось лишь ждать и наблюдать.

Некоторые родители тоже пребывали в состоянии глубокого эмоционального потрясения. Их ошеломило неожиданное появление сыновей, которых они уже не чаяли увидеть живыми. Так. мать Коче Инсиарте не могла оторвать взгляд от сына, когда тот ел, а ночью оставалась в его комнате и, не смыкая глаз, неотрывно смотрела на спящего юношу.

Из всех матерей психологически наиболее подготовленными к встрече с детьми оказались Росина и Сара Штраух, а также Маделон Родригес. Они отличались сильным характером и бесстрашием, считали себя героинями андийской саги наравне с сыновьями и твердо верили в то, что их молитвы способствовали свершению чуда спасения не меньше, чем усилия самих выживших. Все три женщины не сомневались в том, что им открылся тайный смысл всего произошедшего, который отчаянно пытались постичь их дети: сыновья попали в беду, а позже вернулись живыми, чтобы доказать миру чудесную силу Девы Марии, а с точки зрения сестер Штраух — Богородицы Гарабандальской.