Ребята совсем запутались во множестве интерпретаций своего чудесного спасения. С одной стороны, они знали, что многие люди, в особенности пожилые, узнав о каннибализме, испытали шок и предпочли бы, чтобы там, в горах, выжившие в авиакатастрофе выбрали смерть. Даже мать Маделон Родригес, тоже непоколебимо верившая в возвращение внука, никак не могла смириться с таким способом спасения от голодной смерти.

Католическая церковь сразу осудила столь примитивную реакцию на поступок молодых уругвайцев.

— Не следует корить этих юношей за их деяние, — заявил монсеньор Андрес Рубио, викарный епископ Монтевидео, — ведь иначе они непременно погибли бы… Съесть умершего человека, чтобы остаться в живых, — значит впитать в себя его сущность. Это вполне можно сравнить с трансплантацией. Плоть выживает, когда становится частью человека, оказавшегося в экстремальных условиях, так же как глаз или сердце мертвеца, пересаженные живому пациенту… Что бы делали мы, оказавшись в подобном положении?.. Что бы вы сказали человеку, исповедовавшему вам такую тайну? Только одно: не изводи себя… не вини себя в том, в чем не стал бы винить другого и в чем никто не винит тебя самого.

Архиепископ Монтевидео Карлос Партельи придерживался похожего мнения:

— С позиции морали я не нахожу в их действиях никакой вины, ведь это был вопрос выживания. В таких случаях необходимо есть все, что оказывается под рукой, даже если подручная пища вызывает отвращение.

Наконец богослов Джино Кончетти в статье, опубликованной в ватиканской газете «Оссерваторе Романо», написал, что тот, кто получил поддержку от общины, должен что-то отдать всей общине или ее отдельным членам, если они оказались на грани жизни и смерти и отчаянно нуждаются в помощи. Этот императив распространяется и на мертвое тело, обреченное в противном случае на бесполезное разложение.

— Учитывая все сказанное выше, — заключил падре Кончетти, — мы на этических основаниях оправдываем тот факт, что выжившие пассажиры разбившегося в горах уругвайского самолета питались единственно доступной для них пищей, дабы избежать верной смерти, и находим дозволительным поедание трупов в стремлении выжить.

В то же время церковь не согласилась с высказанной Дельгадо в ходе пресс-конференции точкой зрения на употребление в пищу плоти мертвых товарищей как своеобразное причастие. Когда монсеньора Рубио спросили, следует ли воспринимать отказ от поедания человечины как определенного рода самоубийство и как нечто противоположное причастию, он ответил:

— Это ни в коей мере не следует считать самоубийством, однако использовать в данном случае термин «причастие» тоже нельзя. В подобном сравнении можно, безусловно, находить утешение, но это не причастие.