Таким образом, спасшихся не следовало считать ни святыми, ни грешниками, однако все больше людей стремились возвести их в ранг национальных героев. Сотрудники уругвайских издательств, радиостанций и телевизионных каналов по понятным причинам гордились свершениями сограждан. Уругвай — маленькая страна в огромном мире, а со времени победы его национальной сборной в финале чемпионата мира по футболу 1950 года больше никто из уругвайцев не заслуживал всемирного признания. В прессе появлялись прочувствованные статьи о мужестве, стойкости и находчивости выживших соотечественников. Последние в целом старались быть достойными столь высокого мнения о себе и своем подвиге. Многие оставили бороды и длинные волосы и радовались, когда прохожие узнавали их на улицах Монтевидео или в Пунта-дель-Эсте.

Во всех интервью и статьях всячески подчеркивалось, что подвиг уругвайцев в горах был их общим достижением, но кое-кому роль медийных звезд подходила особенно органично. Некоторые юноши вообще ушли в тень. Педро Альгорта уехал к родителям в Аргентину. Даниэль Фернандес поселился на родительской ферме. Оба его кузена, Фито и Эдуардо Штраухи, были слишком немногословны, чтобы в глазах публики играть такую же значимую роль, как в горах.

Самым ярким представителем группы был Панчо Дельгадо, ведь именно он затронул на пресс-конференции вопрос каннибализма. Журналисты надеялись выведать у него и другие подробности истории выживания в горах его самого и его товарищей. Дельгадо оправдал их ожидания. Вместе с Понсе де Леоном он приехал в Рио-де-Жанейро, чтобы принять участие в популярной телепередаче, а также дал пространные интервью чилийскому журналу «Чили Ой» и аргентинскому еженедельнику «Хенте». Неудивительно, что Дельгадо, оказавшись в положении, в котором ему мог пригодиться дар витийства, сполна воспользовался своим талантом, и пресса, разумеется, не желала упускать возможность пообщаться со словоохотливым участником истории, получившей такой широкий общественный резонанс. В то же время друзья Дельгадо не очень одобряли его растущую популярность.

Еще одним выжившим, чье поведение некоторым казалось неуместным, был Паррадо. Его характер подвергся самой заметной метаморфозе. Жестокие испытания превратили застенчивого юношу в лидера и уверенного в себе мужчину; его всюду узнавали и почитали как героя андийской одиссеи. Однако у новоиспеченного мужчины сохранились юношеские вкусы и увлечения, и теперь, побывав на волоске от смерти, он желал посвятить им всего себя без остатка.

Считая Нандо погибшим, Селер Паррадо продал его мотоцикл «Судзуки-500», но так обрадовался возвращению сына, что купил ему автомобиль «Альфа-Ромео-1750», на котором Паррадо стал разъезжать по набережной Пунта-дель-Эсте. Он начал вести жизнь плейбоя на пляжах, в кафе и ночных клубах этого роскошного курорта. Все юные красавицы, для которых раньше он был лишь застенчивым другом Панчито Абаля, теперь вились вокруг него и соперничали между собой, добиваясь его внимания. Паррадо веселился на полную катушку. Он ненадолго уехал из Пунта-дель-Эсте, чтобы принять участие в популярном мероприятии — очередном этапе гонок класса «Формула-1» в Буэнос-Айресе. Там, в окружении толпы репортеров, он встретился с автогонщиками Эмерсоном Фиттипальди и Джеки Стюартом и сфотографировался с ними на память.