Ольга явилась боевая и разгоряченная, но теперь менее похожая на Наташку, которая с детства славилась буйным норовом, но лицо ее о пору гнева менялось иначе. Андрею стало полегче не отводить глаза. Ольга поясняла, листая, видимо, фотогалерею:

– Он фотографироваться не любил, а если попадал в кадр, потихонечку всё удалял. Я не сразу заметила, ну и думала, дурит просто мужик, мало ли какие тараканы. Эти тоже удалил, это первое сентября как раз, но я маме успела бросить, она сохранила. Мама в Чупове, умерла недавно, сорок дней на неделе отмечали как раз.

Андрей показал, что соболезнует, Ольга спокойно кивнула и продолжила:

– Я вещи ее перебирала, телефон Арсению чтобы отдать, он давно клянчил, телефон новый, мама почти не…

Она помолчала, быстро вытерла глаза и договорила, протягивая телефон Андрею:

– Вот снимок.

На снимке улыбались Ольга, белобрысый пацаненок в костюмчике при букете (очевидно, Арсений), и некрупный мужичок ростом с Ольгу, в мешковатых штанах, такой же светлой рубашке с коротким рукавом и бейсболке. Сердце Андрея опять заныло. Фигура, поза, постановка головы и очертания затененного лица под козырьком были точно такими же, как на кадре пятнадцатилетней давности, который Ольга открыла в своем телефоне и тоже подсовывала Андрею. Будто он не помнил этот кадр до последнего размытого пикселя.

Он осторожно увеличил первое фото так, чтобы лицо Радмира выросло на половину экрана, потеряв в четкости, но оставшись различимым и наконец-то узнаваемым.

– Я сброшу себе? – хрипло попросил Андрей и ткнул в «Поделиться» еще до того, как Ольга сказала «Конечно». – Это единственный?

– Всё затирал, – виновато ответила Ольга. – Я веселилась сперва, потом решила, что это с тюрьмы у него страх.

Андрей поднял голову. Ольга подтвердила:

– Он сидел же.

– Когда, за что, где?

– Говорил, подрался с кем-то, вышел по УДО, отмечался, как можно стало – переехал в Сарасовск.

– Откуда?

– Говорил, из Еланина, но это, может, вранье. Как и про драку, и про всё остальное.

– Почему вы так думаете?

Ольга, вздохнув, спросила:

– Еще чаю?

А когда Андрей отказался, принялась рассказывать про другое.