В кабинете я вставила дискету в свой компьютер. Я не узнала расширения файлов на дискете, но это не были обычные текстовые файлы, и это меня разочаровало. В надежде найти какой-нибудь личный дневник или ежедневник, я, наверное, желала не столько обнаружить точное содержимое его потаенных мыслей, сколько подтвердить для себя, что эти потаенные мысли у него по крайней мере есть. Не собираясь сдаваться так легко, я открыла Explorer и загрузила один из файлов; меня озадачило то, что на экране открылась программа Microsoft Outlook Express. В этот момент меня позвала сидевшая за обеденным столом Селия – ей нужна была помощь с домашним заданием. Меня не было примерно пятнадцать минут.

Когда я вернулась, компьютер был выключен. Он выключился сам, без команды, чего никогда не делал раньше. Я в замешательстве снова его включила, но он не выдавал ничего, кроме сообщений об ошибке, даже после того как я вытащила из него дискету.

Ты уже обо всем догадался. Я отвезла компьютер на работу на следующий день, чтобы мои специалисты разобрались, что с ним случилось, и обнаружила, что весь офис топчется на месте. Это было не то чтобы столпотворение; скорее, там царила атмосфера вечеринки, на которой закончилась выпивка. Редакторы бесцельно болтали друг с другом в своих отсеках. Никто не работал. Не могли. Не было ни одного функционирующего терминала. Позже я почти испытала облегчение, когда Джордж сообщил мне, что жесткий диск моего компьютера поврежден настолько сильно, что я могу покупать новый. Может быть, если уничтожить зараженный объект, то никто никогда не узнает, что вирус был разослан лично исполнительным директором компании.

Я была в ярости из-за того, что Кевин держит дома современный эквивалент домашнего скорпиона, и поэтому держала у себя дискету в качестве улики еще несколько дней, вместо того чтобы незаметно вернуть ее на полку. Но когда я немного остыла, то вынуждена была признать, что не Кевин лично стер файлы моей компании, и это фиаско случилось по моей вине. Поэтому однажды вечером я постучала в его комнату, получила разрешение войти и закрыла за собой дверь. Он сидел у стола. Экранная заставка мигала без всякой системы – точка там, точка тут.

– Я хотела спросить у тебя, – сказала я, постукивая по его дискете. – Что это?

– Вирус, – с живостью ответил он. – Ты ведь ее не загружала?

– Конечно, нет, – торопливо сказала я и тут обнаружила, что лгать ребенку почти то же самое, что лгать родителям: мои щеки покалывало точно так же, как в семнадцать лет, когда я потеряла девственность и пыталась убедить маму, что провела ночь у подруги, о которой она никогда не слышала. Мама знала, что к чему; знал и Кевин. – То есть, – печально поправилась я, – всего один раз.