Кевин лениво прошел через столовую; на нем были тесные спортивные штаны серого цвета, эластичные манжеты которых были подвернуты под колени.
– Кев, это немного неловко, и ты ничего плохого не сделал. Совсем ничего. Но твоя преподавательница актерского мастерства, мисс… Пагорски. Тебе она нравится?
Кевин оперся на входную арку.
– Ничего вроде. Она немного…
– Немного что?
Кевин старательно посмотрел во всех направлениях.
– Чудна́я.
– Чудна́я в каком смысле? – спросила я.
Он рассматривал свои незашнурованные кроссовки, поглядывая на нас сквозь ресницы.
– Ну, она носит странную одежду и все такое. Не как учительница. Облегающие джинсы, и иногда блузка у нее… – Он извернулся, чтобы почесать одной ногой лодыжку другой. – Ну, верхние пуговицы, они не… Она очень увлеченно режиссирует сцену, и тогда… Это как-то неудобно.
– Она носит бюстгальтер? – прямо спросил ты.
Кевин отвернулся, подавив ухмылку.
– Не всегда.
– Значит, она одевается непринужденно и иногда провокационно, – сказала я. – Что-нибудь еще?
– Ну, это, конечно, ничего особенного, но она часто использует неприличные слова. Ну, это типа нормально, но слышать это от учителя и все такое… В общем, как я сказал, это странно.
– Неприличные – это типа «черт» и «блин»? – пустил пробный шар ты. – Или что-то покрепче?
Кевин беспомощно поднял плечи.
– Да, типа… Прости, мамси…
– Да брось, Кевин, – нетерпеливо сказала я: он уже явно переигрывал с замешательством, – я уже взрослая.
– Типа