Но вспоминая об этом сейчас, я думаю, что, возможно, больше всего мне действовало на нервы то, что это грандиозное отпущение грехов, которое недавно вошло в моду, отмерялось так избирательно. Слабохарактерных людей обычного толка – фанатиков, сексистов и фетишистов – оно не касается. Убийца К.К. собирает урожай из целых пачек писем от жалеющих его друзей по переписке; а запутавшаяся преподавательница актерского мастерства, которая слишком сильно хотела нравиться, занесена в черный список до конца своих дней. Из чего ты можешь верно заключить, что меня беспокоят причуды не столько всеамериканского сочувствия, сколько именно твоего. Ты в лепешку готов был расшибиться, чтобы проявить понимание в отношении убийц типа Люка Вудхэма из Перла или малышей Митчелла и Эндрю из Джонсборо. Так почему же у тебя не осталось сочувствия для Вики Пагорски?

Первое полугодие девятого класса Кевина в 1998 году прошло под знаком этого скандала. Слухи ходили на протяжении нескольких недель, но мы были не в курсе и впервые узнали об этом, лишь когда администрация школы разослала письмо родителям всех учеников, занимавшихся актерским мастерством у мисс Пагорски. Меня удивило, что Кевин выбрал этот курс. В те дни он старался не попадать в центр внимания, опасаясь, что чье-то пристальное наблюдение уничтожит его маскировку под Обычного Мальчика. С другой стороны, его комната наводила на мысль о том, что он может быть кем угодно, так что наш сын вполне мог интересоваться актерским мастерством долгие годы.

– Франклин, ты должен на это взглянуть, – сказала я как-то вечером в ноябре, когда ты ворчал над выпуском «Таймс», что Клинтон – «лживый мешок с дерьмом». Я протянула тебе письмо. – Я не знаю, как это понимать.

Когда ты надел очки для чтения, у меня случился один из этих вызывающих дрожь моментов обновления, когда я вдруг осознала, что ты больше не блондин – твои волосы решительно поседели.

– Похоже, – постановил ты, – что эта леди любит молодое мяско.

– Ну, в письме это подразумевается, – сказала я. – Но если кто-то выдвинул против нее такое обвинение, то данное письмо ее не защищает. «Если ваш сын или дочь сообщали о чем-либо необычном или неуместном… Пожалуйста, поговорите с вашим ребенком…» Да они просто пытаются раскопать еще какую-нибудь грязь!

– Они обязаны себя обезопасить. КЕВ! Зайди-ка в гостиную на минутку!