Так что я подала официальное прошение о разрешении встретиться с нашим сыном сегодня днем. Хотя просьбы о встречах с заключенными в их день рождения обычно отклоняют, мою просьбу удовлетворили. Может быть, работники тюрьмы ценят такой вид сентиментальности.

Когда привели Кевина, я заметила перемену в его поведении еще до того, как он открыл рот. С него наполовину слетело его фальшивое высокомерие, и я наконец поняла, насколько это утомительно для Кевина день-деньской изображать уставшего от жизни человека, которому на все наплевать. Из-за эпидемии краж свитеров и футболок маленького размера в Клэвераке отказались от эксперимента со свободным стилем одежды, так что на Кевине снова был оранжевый комбинезон; в кои-то веки он был не просто нормального размера, а даже велик ему, и он выглядел в нем отстающим в росте. За три дня до взрослой жизни Кевин наконец начинает вести себя как маленький мальчик – запутавшийся и что-то утративший. У него больше не было этого стеклянного взгляда, и глаза его глубоко запали.

– Ты выглядишь не очень-то счастливым, – рискнула я.

– А разве когда-то было иначе? – тускло спросил он.

Мне стало любопытно, и, хотя правила наших встреч осуждают и запрещают подобные прямые материнские приставания, я спросила:

– Тебя что-то беспокоит?

Что еще более невероятно, он мне ответил.

– Мне ведь почти восемнадцать. – Он потер лицо. – Свалю отсюда. Я слышал, они с этим не затягивают.

– В настоящую тюрьму, – сказала я.

– Не знаю. Это место для меня достаточно реально.

– Переезд в Синг-Синг[297] заставляет тебя нервничать?

– Нервничать? – недоверчиво переспросил он. – Нервничать! Ты знаешь хоть что-нибудь о подобных местах? – Он в смятении покачал головой.

Я в изумлении посмотрела на него. Он дрожал. За прошедшие два года на лице у него появился лабиринт мелких боевых шрамов, а нос больше не был прямым. В результате он не выглядел более крутым – он выглядел смятенным. Шрамы смазали его прежде резкие и острые армянские черты, сделав их более рыхлыми и нечеткими. Его лицо словно было нарисовано неуверенной рукой портретиста, который то и дело прибегал к помощи ластика.

– Я все равно буду тебя навещать, – пообещала я, внутренне готовясь к саркастическому выговору в ответ.

– Спасибо. Я надеялся, что будешь.

Не веря своим ушам я, кажется, вытаращила глаза. В качестве проверки я подняла тему мартовских новостей.

– Ты, кажется, всегда следишь за такими вещами. Так что полагаю, ты видел истории про Сан-Диего в прошлом месяце? У тебя появилось еще двое коллег.