Перемирие было объявлено в Бордо 23 марта 1357 года. Сразу после этого три посла Иоанна II, архиепископ Санса, его брат граф Танкарвиль и Жан д'Артуа, граф д'Э, были условно освобождены и отправлены в Париж с грамотами, которые должны были зачитать глашатаи на рынках и улицах. В этих грамотах Иоанн II объявил своим подданным о перемирии и приказал всем его соблюдать. Он также приказал каждому французу отказаться от выплаты новых военных субсидий, утвержденных Генеральными Штатами. Отложенная сессия Генеральных Штатов, которая должна была открыться в столице 17 апреля, должна была быть отменена. В других письмах, адресованных главным городам королевства, Иоанн II прямо просил их бойкотировать заседания Генеральных Штатов. Они, по его словам, "не приносят никакой пользы ни королю, ни королевству". Король был доволен тем, что его сын больше не свободный правитель, а пленник политических изменников. Ни ордонансы Генеральных Штатов, ни акты Дофина, вводившие их в действие, не должны были выполняться[463].

Известие о письмах короля вызвало беспорядки на улицах Парижа. В течение нескольких минут после первого их оглашения начали собираться толпы. Весь город был приведен в состояние готовности, опасаясь переворота со стороны сторонников короля. Все ворота на южной стороне города были закрыты. Стража была усилена. На улице были вырыты траншеи, а на перекрестках улиц вновь натянули тяжелые цепи. Три эмиссара приехавшие из Бордо были засыпаны оскорблениями. Они вынуждены были бежать, спасая свои жизни. Дофин, который теперь был фактически узником в  Лувре, оказался под неодолимым давлением Роберта Ле Кока и Этьена Марселя, а также постоянного комитета Генеральных Штатов, который отвечал за надзор за сбором субсидий. 10 апреля 1357 года Дофин был вынужден издать личную прокламацию, отменяющую приказы своего отца. По улицам вновь забегали глашатаи, объявляя, что налоги, назначенные в марте, будут собраны, несмотря на приказ короля, и что Генеральные Штаты все-таки соберутся вновь. Чтобы дать время на устранение путаницы, собрание было перенесено на конец апреля[464]. Весть об этом акте неповиновения так и не дошла до французского короля. 11 апреля 1357 года, на следующий день после прокламации Дофина, Иоанн II в сопровождении большинства важных государственных пленников взошел на борт корабля Sainte  Marie в Бордо. Sainte  Marie отплыла из Жиронды вместе с остальным флотом принца и прибыла в Плимут 5 мая 1357 года[465].

Когда 30 апреля Генеральные Штаты собралось вновь, несколько дней ушло на обсуждение приказов короля. Они ничего не могли с этим поделать, кроме как подтвердить налоги и немного облегчить бремя, предусмотрев выплату их в рассрочку каждые два месяца в течение года. Но французы, как известно, не желали платить налоги во время перемирия, даже если их государь не приказывал им беречь свои деньги. Начисление и сбор нового налога контролировались комиссией Генеральных Штатов в Париже, которая была сформирована из представителей всех трех сословий, и местными комиссиями ― élus (избранниками). Это в значительной степени зависело от сотрудничества налогоплательщиков из церковников и дворянства (которые платили львиную долю) и богатых жителей городов. В Нормандии, которая была главной зоной военных действий на севере, города продолжали платить. Но духовенство и дворянство категорически отказались. В других местах приказы короля не платить с благодарностью выполнялись, а попытки собрать налог встречали насилием. Когда élus прибыли в графство Форез, их встретили офицеры графа, которые сообщили им, что ни он, ни его подданные не давали согласия на этот налог, и поэтому он не будет уплачен. Elus вернулись через несколько дней с отрядом солдат и открыли сборный пункт в Монбризоне. Они оштрафовали офицеров графа и арестовали его сборщика налогов. Но не успели они приступить к сбору денег, как вокруг здания собралась толпа, созванная звоном колоколов и звуками труб и возглавляемая супругой сборщика. Люди выломали двери топорами и изгнали élus из города. Форез находился далеко на востоке Франции, куда еще не проникли английские армии и рейдовые отряды. Но позиция форезцев была весьма распространена даже там, где опасность была непосредственной, а необходимость в военном налогообложении очевидной. В Лангедоке лейтенант короля Жан Арманьяк созвал представителей дворянства и городов в Тулузу в начале мая 1357 года. Лангедок не был затронут ни решениями Генеральных Штатов в Париже, ни их отменой королем. Он предоставил свой собственный налог. Но поскольку предоставление налога было обусловлено отсутствием перемирия, Арманьяку требовалось согласие делегатов на его дальнейшее взимание. Делегаты разрешили ему собрать половину налога. Но даже это было слишком много для некоторых из их избирателей. Как только решение было принято, у штаб-квартиры Арманьяка в замке Нарбона начали собираться толпы. 9 мая 1357 года они атаковали здание с помощью осадных машин, крича "Смерть предателям!", и подожгли его горящими стрелами. Арманьяк был вынужден приостановить сбор налога и скрытно бежать из замка ночью. Толпа отпраздновала свою победу, разграбив здание и бесчинствуя на улицах, грабя дома королевских чиновников и уничтожая архивы сборщиков налогов. Тулуза оставалась под контролем восставших в течение нескольких недель. То, что в этих местах удалось сделать с помощью насилия, в других частях Франции было достигнуто с помощью пассивной обструкции. 10 мая 1357 года Дофин объявил очередной мораторий на выплату королевских долгов. За лето от сборщиков налогов в городах Лангедойля поступило немного денег. Было собрано менее пятой части теоретического дохода от налога. Правительство было банкротом и импотентом[466].