– Готовься, – сухо сказал Кит. – Там сейчас будет паника. Наше дело – успокоить. Не нервируй их зря. Все равно всех положим.

– Хорошо.

– Не дрожи, Томми. Ты справляешься.

– Хорошо, – с благодарностью повторил Томми. Он действительно сильно дрожал, а руки и шея блестели от пота.

Вопреки предсказаниям Кита, паника началась не сразу. Сначала из столовой вышел Берт Моран, спокойный и сытый, а за ним – Айви, держась руками за виски.

– Ничего себе у тебя шутки, – сказал Моран, глядя на карабин Кита. – Малый чуть не обосрался. Что это за штука такая? Гремит как настоящая пушка.

Макс Айви отпустил виски и на секунду задержал взгляд за Китом и Томми.

– Там что-то лежит, – встревожено сказал он. – На хреновом крыльце что-то лежит. Это же…

– Вы серьезно? – сипло спросил Берт, глядя на кеды Томми, заляпанные красными жирными пятнами. – Вы это серьезно? Чуваки, вы не можете…

– Расскажи мне, чего я не могу, – моментально отозвался Томми. – Ты любишь мне рассказывать, чего я не могу, а чего могу! Да, Моран?

– Нет…

– Давай я, – сказал Кит и рукой отвел Томми в сторону.

Он потерял лишь секунду, но Моран уже кинулся бежать. Потолстевший, неуклюжий, он все же пять лет играл в защите и умел срываться с места моментально. На месте застыл Макс Айви, и Кит выстрелил в него трижды – в плечо, и Макс завертелся на месте, как обезумевший пес на привязи; в бок – и Макс согнулся и начал заваливаться; в грудь – и он сполз по стене вниз, белея на глазах.

Кит рванул на себя дверь столовой, а Томми задержался, сначала обходя очередную лужу крови, а потом услышав тонкий свист, в котором еле-еле можно было различить слова:

– По-моги мне…

Томми присел на корточки и с интересом заглянул в неподвижные глаза Макса.

– Хорошо, – согласился он. – Я тебе помогу.

Голова Макса Айви разлетелась так же легко, как разлетаются упавшие хеллоуинские тыквы, только одно глазное яблоко осталось целым, и Томми с благоговением потрогал его дулом пистолета, но потом вспомнил о Ките и кинулся в столовую.

Там стояла мертвая тишина. Десятки лиц с провалами испуганных глаз, почти одинаковые лица, скованные одной эмоцией – смертельным страхом. Ни одного движения, отличная компания восковых фигур, составивших немую сцену невиданного размаха массовкой.

– Все видели, как я пронес сюда сумку, – спокойно сказал Кит в этой полной, дрожащей тишине. – Если кто-то шевельнется без приказа, я взорву бомбу.