И он поднял вверх руку с мобильным телефоном.

– Отлично. Давай, Томми.

Томми вынырнул из-за его спины. Висок его был вымазан кровью, зеленые глаза блестели.

– Итак! – сказал он. – Встали все, кто любит Томми Митфорда! Встали!!!

Несколько секунд ничего не происходило, а потом боком, нелепо закрываясь руками, поднялась Стефани.

– Любишь меня, Стеф? – весело сказал Томми. – Садись. Остальным по хрен, как я вижу. Вы даже под дулом не желаете любить Томми Митфорда?

Дуло пистолета опустилось, и Томми нажал на курок, прищурившись, и ощущая, как болезненными толчками отдается в локтях каждый выстрел.

Обрушилось стекло, располосовав шею Дилану Аллену, осколки превратили в слюдяного ежа Анхелу, в обмороке скатившуюся на пол. Заорал, сгибаясь от боли, Грег Эртон, и кинулся куда-то в припадке безумия, зажимая ладонью рану, из которой лилось горячей сильной струей.

Тимми Лэрд, которого пуля только царапнула, свалился под стол, и затих там, надеясь показаться мертвым.

Абсолютно беззвучно погибла Сандра Оутис, и ее брат, Берт, роняя стулья и тарелки, кинулся к ней, разрывая рукав своей рубашки.

– Митфорд! – пронзительно закричал он, укутывая окровавленную руку сестры получившимся лоскутком. – Прекрати это! Останови это! Ей нужна помощь! Вызовите кто-нибудь врачей! Пожалуйста!

– Давай я, – сказал Кит, заметив движение Томми. – Я попаду наверняка.

Под мышкой у Берта образовалась дыра, поначалу сухая и черная, а потом расползшаяся по светлой рубашке в гигантский алый материк. Он захрипел, попытался зажать рану, и упал на сестру.

– Теперь давайте встанут те, кто меня не любит, – устало сказал Томми, глядя куда-то в сторону, и снова надел кепку. – Встали! Кто ненавидит Томми Митфорда? Кому Томми Митфорд сделал плохо? Испортил жизнь? Встали!!!

– Ты кое-что не закончил, – сказал Кит вполголоса и пошел по рядам. От него закрывались в смертельном ужасе, но медленно и вяло, как водоросли при приливе. Он остановился – заглянул под стол и сказал:

– Привет-привет.

Тимми Лэрд дернулся и зарыдал в голос, как маленький ребенок, который не хочет укладываться спать, но быстро затих, получив дыру в незащищенной спине.

– Странные вы, – сказал Томми, дождавшись, пока утихнет эхо последнего выстрела. – Никто меня не любил, хотя я никому не мешал, правильный я делаю вывод? – он обвел взглядом столовую и позвал: – Карла.

Карла еще ниже опустила голову. Ее плечи вздрагивали.

Снова тишина, но добавился новый звук – топот, быстрый топот множества ног, а потом – вой пожарной сирены, доносившийся издалека, сразу после глуховатого раската грома.