Он бросил телефон в сумку и предупредил:

– Держись у стен, а под окнами – проползай.

Под окнами собрались шесть машин – все, чем располагала полиция города. Возле одной из них потерянно бродила чья-то собака. Позади машин спешно выстраивалось оцепление, отодвигая любопытных обывателей, норовящих глянуть хоть одним глазком.

Какая-то женщина в красном рвалась сквозь оцепление, надрывно выкрикивая короткое имя. Какое – не разобрать. Ее отодвигали, но она пыталась вновь и вновь, а потом устала, опрокинулась в собравшуюся толпу и там присоединила свой голос к многоголосому скорбному вою.

Показались реанимобили, сахарные белые ломти спасения на колесах.

Спустя три минуты после сообщения Кита две машины развернулись и понеслись прочь, изо всех сил мигая и надрывно воя, третья начала разворачиваться, но в спешке ткнулась бампером в мешки с мусором, собранные уборщиком в аккуратную горку, и снова полетели стекла вперемежку с клубами удушливого дыма.

Томми осторожно выглянул и увидел – от полицейской машины кто-то словно откусил половину. Водительское сиденье выбросило далеко из салона, и оно дымилось на траве, рядом ползал по кругу человеческий обрубок с длинной кровавой бахромой на месте обеих ног.

К нему наискосок бежал парень в яркой куртке медика скорой помощи. Он даже не пригибался, а позади кто-то орал удушливым хриплым матом.

– Твою налево, смелый парень, – выдохнул Томми. – У нас осталось мало времени, да?

– Да. Сюда пригонят ребят посерьезнее, и они выкурят нас отсюда, как барсуков.

– Страшно.

– Не переживай. Помнишь? Мы отправляемся в Неваду, всего лишь отправляемся в Неваду, нам ничего не грозит. А теперь давай обыщем этаж, пока еще остались патроны.

Томми кивнул, и на прощание, расходясь в разные стороны, они пожали друг другу руки.

За первой дверью слева Кит обнаружил съежившуюся под столами Минди. Напротив двери не было окна, и Кит наклонился, нашел свою цель и снова выпрямился в полный рост.

– Надо же, ты умеешь быть незаметной, – сказал он. – Я не помню, чтобы видел тебя в столовой, не помню тебя в коридоре и мог пройти мимо этого класса. Ты, наверное, думала, что все уже закончилось, и придумывала себе красивое прозвище. Непотопляемая Минди или что-то в этом роде. Правда?

Минди выбралась из-под стола. По ее щеке тянулся извилистый глубокий разрез. Волосы намокли от крови, а в глубоком вырезе блузки неизвестно каким образом держался смятый голубой цветок, вывалившийся из прически.

– Не убивай меня, Кит.

– Почему я не должен этого делать?

– Я очень хочу жить.

– Очень – очень?