И он отошел от двери.

Алекс до хруста сжал пальцы. Бледный, с синеватыми от страха губами, он несколько секунд размышлял, а потом виновато глянул на Карлу и пошел к двери.

– Считаю до пяти! – зло выкрикнул Томми. – Беги, гурон. Беги! Белый человек дарует тебе жизнь, но забирает твою скво!!!

– Раз!

– Два!

– Три!

– Четыре!

Он выскочил в коридор, и Карла упала на пол, пытаясь найти какую-нибудь щель, где можно было бы спрятаться. Она все еще пыталась выдвинуть огромный ящик, где хранились географические карты, как вернулся Томми, и стало больно дышать, невозможно видеть и двигаться.

Стефани, закрыв глаза и уши, пряталась между стеллажами, и Томми прошел мимо нее, волоча за собой свое оружие, мрачный и с жестокой улыбкой, не придавшей его глазам ни малейшего блеска.

Кит нашел Берта Морана, и теперь сидел напротив него. Кит никуда больше не торопился, потому что понимал – баки полны, ключ в зажигании, ремни пристегнуты, и скоро начнется неторопливое путешествие в Неваду, а когда готовность доведена до абсолюта, торопиться незачем.

Берт Моран был найден в шкафу, где обрушил все полки, чтобы надежно прикрыть за собой дверцы, и этим себя и сдал – Кит обратил внимание на валяющиеся всюду куски фанеры и листки с распечатками тестов.

Моран не шелохнулся, стоя к Киту спиной, отвернувшись от своего кошмара так, как дети отворачиваются к стенке, спасаясь от пугающих образов, порожденных ночными тенями.

Кит взял стул, сел напротив. Он молчал, и Берт молчал. Между ними не было ничего, что можно было бы обсуждать, но Кит все же держал на уме одну мысль, которую все никак не мог высказать. Ему было тяжело сформулировать, Морану было тяжело дышать.

– Не следовало тебе плевать в его картошку, – произнес Кит наконец.

Моран зашевелился.

– Я ничего тебе не сделал, – хрипло прогудел он в недра шкафа.

Он трясся, и шкаф ходил ходуном. Толстый живот выпрыгнул из-под ремня и позорно колыхался, и дрожала пропотевшая выпуклая спина.

– Мне – ничего, – согласился Кит, поднялся и плотно закрыл дверцы шкафа, прижал плечом и защелкнул замок.

Последние пять пуль он всадил в гулко вопящий шкаф почти в упор, и не стал открывать дверцы, чтобы посмотреть на то, что получилось.