* * *

– Вот и все, – сказал Томми, сидя под окном и пытаясь прикурить сигарету.

– Да, – согласился Кит, протягивая ему свою зажигалку. – Пожар все завершит. В библиотеке уйма бумаги, она горит быстро.

– Слышишь? Вертолет…

– Мой телефон звонил пятьдесят семь раз.

– Не смотри на список вызовов. Вдруг там родители.

– Наверняка. Все получилось отлично да, Томми?

– Да, Кит. Осталось только докурить, и отправляемся.

– Ага.

Кит закрыл глаза, прижался затылком к прохладной стене, и ощутил крупную, жестокую дрожь, бьющую все его тело.

– Не дрожи, Кит…

– Не люблю, когда рядом что-то горит. Всегда боялся огня, но не признавался в этом, иначе мой папаша принялся бы меня поджаривать.

Томми тихо рассмеялся.

– Мне когда-то сказали, что город с высоты птичьего полета выглядит совершенно иначе и что он даже красивый.

– И?

– Там наверху, наверное, сейчас кружит пропасть душ, и все они ждут своей очереди на отправку к господу богу. Души – как шарики, вырвавшиеся из рук ребенка на празднике. Они легкие. А моя сейчас – тяжелая… Мне чертовски тяжело, Кит, ведь я всегда был хорошим мальчиком, а теперь вот – курю прямо в школе… Никогда не думал, что такое сделаю.

Он затушил окурок о влажную подошву, отбросил его и поманил Кита за собой.

Повернулся в дверях: взъерошенный, окровавленный Попугайчик. Улыбка скривила губы. Зеленые глаза обведены копотью усталости. Он хотел сказать что-то еще, но во всю мощь взвыла старая пожарная сирена, обнаружившая наконец возгорание, и заглушившая напрочь любые звуки, и последние слова – тоже.

Седьмого сентября в двенадцать пятьдесят под рев сирен офицер Робинсон первой всадила пулю в Томми Митфорда, вышедшего из здания школы с пистолетом в руках, а командир окружного спецназа, лейтенант Гарри Джефферсон – в Кита Хогарта, уверенно державшего карабин.