О том, сколько голосов умолкло в один день, о том, сколько призраков поселилось в стенах школы, о воспитательном гении директора Деррика, прикрывшем собой учеников.
О тяжести, боли и страхе. Об аде, который неожиданно показался среди солнечного сентябрьского дня.
О вечной памяти тем, кто не смог пережить его явление, о молитвах и службах, многоголосом молитвенном хоре всего города.
О самом страшном, что только может случиться с людьми – о столкновении с бесчеловечной жестокостью, которой нет ни оправдания, ни пощады.
И на этой ноте он хотел бы сказать всем присутствующим здесь – он, увидев жуткий оскал смерти, пришел сюда не для того, чтобы получить долю внимания. Не из тщеславия, а из чувства вины и желания справедливости. И он сделает все, что может от него зависеть, для того, чтобы жертвы этой трагедии остались в памяти людей такими же веселыми, добрыми и живыми, какими пришли в школу в тот роковой день.
Он, Алекс Митчелл, напишет книгу в их честь, и призывает каждого, кто переживает и сочувствует погибшим, поставить эту книгу на полку и показывать ее своим детям, чтобы те знали, сколько зла может принести необдуманный поступок…
– Алекс, ты считаешь, что Митфорд и Хогарт совершили необдуманный поступок? Есть информация, что их налет был тщательно спланирован.
Спросила молодая девушка в синей рубашке, с десятком автоматических ручек в кармане. За ней топтался парень с камерой. Алекс повернулся к ним и замер. Вопрос был слишком сложен, чтобы ответить на него сразу.
– Я думаю, что убийство – всегда необдуманно… – сказал он в итоге и замялся, потому что ответ был глуп, очевидно глуп, и казалось – сейчас все махнут на него рукой и разбредутся по залу.
Никто не тронулся с места.
– Ты дружил с Томасом Митфордом? Каким он был?
– Неуравновешенным. У него были дурные склонности. Он постоянно рисовал свастики и, наверное, был настроен против общества.
– Говорят, что именно он был инициатором бойни. Это может быть правдой?
Этот вопрос прилетел от парня с рыжей клочковатой бородой и в очках, с дужки которых свисала тонкая серебряная цепочка.
– Я с ним об этом не разговаривал. Но я знаю, что он… умел увлекать людей.
(Это он придумал игру в индейцев, помнишь, Алекс? Вам надоели супергерои, гонять по раскаленным улицам на скейте было утомительно и совсем не весело, и Томми сказал, что раньше дети играли в индейцев, и что это здорово – можно строить шалаши, скрываться, сражаться между собой и…)
Алексу пришлось отпить из стакана с минеральной водой. Зубы звякнули о стекло.