В тот день я много, очень много раз доставала из-за пазухи фотографию Алмасхана, а перед сном положила ее под подушку, и мы заснули вместе с моим мальчиком. Утром я снова спрятала ее себе за платье и хотела взять с собой в школу, но испугалась, что не удержусь и захочу на нее посмотреть во время урока, поэтому уже от ворот я вернулась домой и спрятала ее под подушку.

Днем, если только я дома, я чуть ли не каждую минуту стараюсь посмотреть на фотографию, а вечером, в семь часов (я знаю, что в это время Алмасхана укладывают спать), я достаю ее из-под подушки, подношу близко к глазам и, не в силах удержаться от улыбки, прижимаю ее к щеке, шепча:

— А теперь спи, сынок!

Алмасхан подмигивает мне, а спать и не собирается.

— Что, ждешь маму и поэтому не спишь? Вот я, твоя мама, здесь! Да, я твоя мама! Хочешь, я спою тебе? «Пой», — глазами отвечает мне Алмасхан. Я кладу фотографию на грудь и, прикрыв глаза, начинаю тихо петь колыбельную. Алмасхан притихнет, прижмется к моей груди, закроет глаза и уснет. Засну и я, и мы будем так крепко спать, что нас не разбудит ни крик петухов, ни лай собак. Мы проснемся только тогда, когда высоко поднявшееся солнце заглянет в нашу комнату.

* * *

И этот день настал.

Сегодня петухи начали кричать спозаранку, да и солнце взошло раньше обычного.

На самом деле, сегодня утро раннее.

Сверток с одеждой Алмасхана совсем легкий.

А вот корзина тяжелая. Она у меня битком набита. В ней и хачапури, и цыплята, и молодой сыр, три бутылки инжирной водки, зелень из моего огорода, сушеный инжир и очищенные грецкие орехи.

Автостанция в двух шагах от моего дома, так что я как-нибудь дотащу до автобуса свою ношу.

Рассвет я встретила на ногах.

Распахнув дверь большой комнаты, я вышла на веранду. Трава, яблоневые и грушевые деревья в моем дворе ласково приветствовали меня. Я тоже улыбнулась им и спустилась во двор. Трава мне показалась необыкновенно мягкой. Взяв в кухне подойник, я пошла в загон к корове. Гута лежала, жуя жвачку, но, как только я вошла, она, словно догадавшись, что я спешу, промычала и встала. Я подоила ее и подпустила к ней теленка, а потом вывела ее за ворота. В тот вечер она оставалась на попечении Дудухан.

Я взяла сверток и корзину. Мне было очень тяжело, но через двор я прошла быстро.

У ворот я увидела Коки.

«Наверняка это Дудухан сказала Коки, что я еду в Хергу. Странная она женщина».

— В Хергу? — спросил Коки.

— В Хергу! Ты чего так рано поднялся? Мама велела?

— Я на Сатевелу иду.