– Боря, вылазь из чулана! Мы тебе пиво купим! – орал Промедол.

Певец продолжал выступать, изливая свои сладкоречивые песни и никак не реагируя на призывы извне. Наконец Промедолу это наскучило, он слез с подоконника и пошел к своему пиву. Пива на месте не оказалось. Панк разочарованно развел руками, плюнул, и двинулся к ближайшему ларьку.

Через минуту на набережной появились два сине-желтых уазика, а откуда-то сбоку вынырнул милицейский автобус. Лихо визжа тормозами, они остановились у концертного зала.

– О, «канарейки» пожаловали! – лениво сказал Монгол.

Из уазиков выскочило с десяток человек в черной форме с надписями «Беркут» на спине. Они были с дубинками, на плечах болтались укороченные АК. Красиво рассыпавшись цепью, они быстро окружили ближайший сквер и погнали попавших в кольцо неформалов к стене концертного зала. Сильно не церемонясь, они хватали людей за шиворот и вели к стене. Сопротивлявшихся валили на траву, пинали, били дубинками, заламывали руки. Тех, кто пытался выскочить из окружения, догоняли, сбивали с ног и волоком тащили к стене.

Том с Монголом сидели немного поодаль, вне окружения.

– Расстреливать их, что ли, собираются? – недоумевал Монгол, меланхолично наблюдая, как к ним бежит здоровенный мент в черном берете.

– Встать! – мент подбежал вплотную, схватив Тома за руку. – К стене! Руки за голову!

– А мы при чем? – удивился Том.

– Встать, я сказал! – ощерился мент и ударил его дубинкой по ребрам.

– Садисты! – Том схватился за бок и заковылял к концертному залу.

– Один. Два. Три. Ноги расставили!.. – Менты, щелкая рациями и позванивая тяжелой амуницией, равняли шеренгу пленных. – Паспорта! Лицом к стене! Двенадцать… Тринадцать… Всем достать документы! В правую руку, над головой. Двадцать пять! Двадцать шесть!..

– Как в кино! Эту бы энергию, и на пользу обществу, – пробормотал Том, потирая ушибленный бок.

– Скорее цирк! – ответил ему сосед по несчастью. – Ребра целы?

– Целы вроде. – Том всмотрелся в лицо собеседника. – Жека! Елки-палки, это ты? Здарова! Не узнал тебя!