– Ладно, переживем! – наконец сказал он. – Главное, что все дома живы. А что же это со мной такое было? Я же
– Я же говорил! Клемануло тебя просто. Это, наверное, после сотрясения. Бывает. Одно ясно: домой нам нельзя.
– Нет, с Индейцем все как-то сложно. Его же местные знают как барабанщика. Если бы он на ментов работал, наверное, тоже бы знали.
– Скажешь тоже.
– Все равно что-то тут не вяжется. Короче, нужно найти его и все выяснить.
– Ага! А он нас под белы ручки…
– А зачем Лелику весь этот цирк с Крымом? Что, у него ближе ментов нет? Мы же могли не доехать, могли остаться у твоего дяди, могли еще что-то…
– Да. С дядей непонятно, – согласился Монгол. – И опять-таки он хороший барабанщик. А хорошие барабанщики на ментов работать не могут.
Над морем уже повисла сизая утренняя дымка, когда они добрались до своей поляны. Нарождался новый день.
«Уже утро. Хорошо-то как!» – Том старался не думать о том, что услышал. Вытянувшись на душистом сене, он укрылся шторой и заснул по-детски безмятежным сном.
– А может, и не сдаст, – спросонья подтвердил Монгол.
В Ай-Даниле
В Ай-Даниле
Погода резко ухудшилась. На побережье задул с гор холодный пронизывающий ветер. Над гордыми утесами Ай-Петри клубились черные грозовые облака. Море будто чем-то тревожилось. Оно негостеприимно переливалось свинцовым блеском, бурлило водоворотами под затянутым дымкой солнцем. Лезть в него совсем не хотелось.
Они сидели на обрыве, пили чай и обсуждали, что делать дальше.
– Я тут подумал. А давай письмо прочитаем, – сказал Том. – Может, поймем что-то?
Монгол молча полез в сумку, нашел там конверт, раскрыл.
– «Здравствуй, дорогой Миша. Насилу сплавил этих оболтусов из дома. Накорми их, дай переночевать и гони в шею. С любовью, Лелик».
– Может, шифровка какая? – Том взял письмо, посмотрел на свет, покрутил.