– Мы как группу собрали, то вначале хотели бесплатно играть, – сказал Фат. – А у нас на районе было здание заброшенное. Бассейн не достроили. И мы решили дать там концерт. Пришли, стали настраиваться. Один местный панк помог, бросил из квартиры кабель, мы запитали аппарат. Ну, а потом вдарили. А у бассейна стены жестяные! Что это был за саунд! Все звенит, дребезжит! На звук местные жители сбежались. Старики какие-то пришли, матери с детьми. Сидеть негде: везде мусор, кирпичи битые. Пацаны местные по балкам на стены залазили. А потом оттуда швыряли в нас камнями. Просто так, со скуки. Я им ору в микрофон: ща играть прекратим. А им пофиг. Они не ценили то, что мы делали. Короче, за час все песни прогнали, а народу мало. Расходились злые, недовольные, мне потом чуть гитару не разбили. Это я к чему… Мы тогда поняли, что деньги все же брать нужно. Хоть копейку, хоть стакан семечек, – не для нас, а для самих людей. Короче, не в наживе дело, а в ценностях. Люди ценят что-либо настолько, насколько дорого оно им обходится. А если тебе много бабла за так досталось, то и радости нет.

– Хм. То есть, если везде наступит изобилие, то люди перестанут ценить что-либо вообще? – вдруг сказал Степан.

– Золото дорогое, поскольку редкое, – пожал плечами Фат. – Тебя деньги не радуют не потому что ты такой, а потому что у тебя их много.

– Значит, проблема как бы не во мне, а в деньгах? – обрадовался Степан.

– Выходит, что так. Может, нищим раздашь? – усмехнулся Том. – Сейчас нищих много.

– Не-а. Не раздам. Не потому что денег жалко. Мне просто нищих не жалко. Нищий – он слабый, а я слабых не люблю. Возьми себя в руки, найди себе дело, не ной, встань на ноги. Вот тот, кто не просит, – тот сильный. С тем я готов делиться, но так ему и не надо. Просто каждый по-разному расплачивается. Слабый достатком, сильный – покоем.

Их привлек шум в конце набережной. Там, у парапета, стоял какой-то парень и разыгрывал целый спектакль. Он то читал стихи в ролях, то брал в руки гитару и разбавлял монологи песнями. Вокруг него собралась толпа зевак. Наконец, окончив играть, он сорвал бурные аплодисменты и, сев на корточки, закурил.

– Привет. У тебя отличные песни. – Том протянул руку.

– Татарин. Но можно просто Валик. Я за Гурзуфом живу, на отстойниках.

– Это где?

– Железную лестницу видел? Там немного пованивает, зато близко к городу. Вода есть, море рядом, а тебя с берега вообще не видно.

– А мы дальше стоим, на роднике. Приходи к нам, поиграешь! – гостеприимно предложил Том. – У нас поляна большая, полупустая. Дерьмом, конечно, не воняет, зато виды неописуемые.