– Вроде больше ничего.

– Над огнем нужно подержать, – Монгол зажег спичку.

– Пусто.

Монгол спрятал письмо в конверт и вдруг расхохотался.

– Да не, лажа какая-то. Индеец явно не при делах. Нужно в Партенит. И чем скорее – тем лучше. А Лелик – еще тот друг. Мог бы как-то по-человечески написать. Гони, говорит, в шею. Но не мент, это точно. Ну что, вперед? Может, хоть пожрем разок нормально. Хотя я бы хотел барабанить поучиться.

– Может, вообще его выкинуть? – Том кивнул на сумку.

– Письмо?

– Ага.

– Не надо. Без него вообще беспонтово. Давай к нему с приветом завалим, а там посмотрим по ситуации. Если с порога прогонит – письмо отдадим. Ну что, когда двинем?

– Чего тебе приспичило? Успеем еще.

– Надоело уже тут. – Монгол посмотрел вокруг. – Дрова эти достали, рукомойники. А вдруг он впишет? Хочется уже пожить по-человечески. На кровати поспать, яичницу пожарить на плите.

– Не понимаю, чем тебе тут не живется? Вот домой вернешься, будет тебе и кровать, и яичница. А если не впишет? Народ вокруг веселый, только знакомиться стали.

– Если Лелик не впишет, я бы в Планера двинул. Там хоть Вероника есть. Можно сказать, любимый человек. А тут народу много стало. Надоело, короче. С молчунами как-то спокойнее было.

– Ну давай еще денька три поживем и двинем.

– Ладно, – нехотя согласился Монгол.

Действительно, за последние пару дней их поляну плотно заселили. Ближе всего к ним подобрался художник Веня. Его синяя палатка стояла метрах в десяти от них. За ним устроились какие-то Жекины знакомые, которым надоело жить на берегу моря. Чуть дальше, тоже на пятачке над обрывом, обосновался Глеб – потертый жизнью флегматик из Запорожья. Выше, над родником, поселились двое толстяков из Москвы, а на самом краю поляны устроилась семья хиппарей с ребенком. Ребенку было года полтора. У него были васильковые глаза и светлый непослушный чуб. Он никогда не плакал, зато все время стремился сбежать от родителей, и если это удавалось, то носился по поляне, по-пингвиньи махая своими короткими ручонками. Родители зорко следили за ним, отлучаясь только по очереди.

– Параноид! – метко назвал его Глеб. – Психоз, связанный с манией преследования.

– А ты кто? Панк? – спросил Монгол.

– Наверное, – неуверенно сказал Глеб.

– Это просто. Ты что слушаешь?