– Вроде готовы. – Том набросал травы под стеной, разлегся у костра.

Они одновременно схватили по ракушке, отправили в рот.

И – чуть не поломали зубы.

– Что за лажа? Песок? – Том вытащил изо рта несколько неровных перламутровых шариков.

– Это жемчуг!

– Давай сюда. Может пригодиться! На хлеб поменяем. – Монгол достал из сумки спичечный коробок.

К концу ужина жемчужные шарики плотно покрыли дно коробка.

– Эх, хорошо-то как. – Оглядывая суровое, потемневшее от непогоды море, Том прихлебывал горячий чай с мятой. – Знаешь, это вот то самое, настоящее. Ну были бы у нас деньги, – мы б сидели где-то в Гурзуфе и никогда бы сюда не пошли. А теперь мы жжем ту самую знаменитую акулу, в чреве которой было найдено письмо капитана Гранта! Мы вошли в историю, Монгол!

– И что? – не понял Монгол.

– Это же здорово! Сам посмотри. Безденежье – залог любого приключения. Деньги убивают реальную жизнь. Они дают комфорт, который облепляет нас, делает жизнь набором функций. Самое страшное, что с ним невозможно бороться. От него можно только убежать. Капитал поэтому и живуч, что проник в самое сердце человека. Вырви из него капитал, и станешь свободным, самодостаточным.

– Это все базары красивые. Посмотрел бы я на тебя, если бы у тебя вдруг появились большие деньги, – сказал Монгол.

– Ты хочешь увидеть, как я превращаюсь в мудака? – спросил Том.

– Что, страшно? – Монгол отвел глаза. Было видно, что он хочет что-то сказать, но не решается.

– Что с тобой, Монгол?

– Мне вся эта компания на поляне надоела. Давай здесь ночевать? – сказал он, кивая на склон. – Вон, трава растет. А поляну нашу все равно никто не займет.

Выложив землю плоскими камнями, они укрыли ее осокой, густо покрывающей крутой покатый берег.

– Да у меня диван на даче тверже! – Том лежал на мягком ложе и курил, глядя, как над горизонтом гаснут вечерние краски.

– Ладно, давай спать. – Монгол уткнулся носом в кулак и закрыл глаза.

– Смотри! Фонарик!

– Где? – вскинулся Монгол.