Друзья притихли, молча доедая остатки еды. И тут Монгола осенило.

– А, теперь ясно! – расхохотался он. – Так вы вечером приходите. Тут такие трупы обычно ночью лежат.

– Ага. А днем их в Гурзуф уносит. С попутным ветром, – добавил Том.

Краболов никак не отреагировал на эти слова. Он все ходил по кустам и среди камней, энергично нагибался, вытягивал шею, замирал на цыпочках, явно раздражаясь отсутствием всяких признаков мертвеца. Зато молодой сел на камень рядом с Томом.

– Я сторожем в Гурзуфе, на лодочной станции, – негромко сказал он, трепля загривок овчарки. – Этот дебил утром прибегает, руками машет: там труп! Там труп! С головой зашит в черное.

Том молча расстегнул сумку, достал мастерку, улыбнулся.

– Вот в это зашит.

– Вот же гад! – сторож с ненавистью посмотрел на краболова. Тот продолжал прочесывать осоку на склоне.

– Взять его! Вкуси! Вкуси! Взять! – скомандовал сторож собаке, тыкая пальцем в краболова.

– Эй, ты чего это? – опасливо сказал мужик. Спускаться он уже не спешил.

Овчарка радостно гавкала и виляла хвостом.

– Ладно, удачи в поисках! – засмеялся Том. – Пошли мы.

И они пошли назад, к роднику.

– Мы уже здесь как аксакалы. Загорели, засолились, – довольно сказал Монгол.

– Тебя домой не тянет?

– Меня? Пока нет. Не, конечно хорошо бы на диване растянуться перед ящиком, миску-другую борща жахнуть. А потом как вспоминаешь всю эту историю… И еще Лелик этот. А ты?

– Тоже непонятно, – сказал Том. – Меня как в магазине с картиной перемкнуло, так ехать решил. И все равно было, что там со мной будет. А теперь вроде отпустило. Еще пожить хочется. На свободе.

– Ну тебе-то проще. Ты, может быть, еще как свидетель прошел бы. А я…

– Это если у ментов по делу проходить. А если эти бандюки найдут, так обоим мало не покажется.

– Это да. Ты Лелику точно доверяешь?