– Доверяю.

– А мне вот кажется, что он стукачок. Думаешь, мало таких? – продолжал Монгол. – Откуда в городе взялся, непонятно. Собирает у себя самых стремных людей. Сам ходит, слушает, кто чем дышит. А потом его раз, и в ментовку. Инсценировка задержания, чтобы агента не спалить. Но палиться на даче не перед кем, поэтому они не очень старались. Вот Серый случайно и засек. Это ж как дважды два… А ты ему все про нас и вывалил. Только зачем ему нас к Индейцу отправлять, я все равно не въехал. Что думаешь?

– Не знаю. Не хочется в это верить…

– Я даже слышал…

– Что?

– Ну, может слухи… – Монгол замялся, умолк. Посмотрел на небо, предвкушая, как вывалит сейчас своему другу страшную, невероятную тайну, после которой мир уже никогда не будет прежним.

Монгол откашлялся, выждал паузу. И выдохнул:

– Его в Макдоналдсе видели!

– Та ладно, – оторопел Том. – Та не… Наврали. А кто видел?

– Знакомый один мой… Не знаю, может ошибся.

– Не может быть! – Том не мог поверить в такое подлое предательство анархических идеалов. – Стоп! А почему тогда ко мне менты приходили, если Лелик нас слил? Он бы сказал, что мы в Крыму. Нет, тут что-то не так.

– Да, опять непонятно, – согласился Монгол.

Они поднялись по пыльной полевой дороге, свернули на тропу и долго шли вдоль забора, разглядывая через сетку чахлые виноградные лозы. Ягод здесь совсем не было.

– Как там твой отец, кстати?

– Бухает, – отозвался Том. – Я был у него после того, как… Ну после Галушки. Больше не ходил.

– Ясно. Все бухают, вся планета, – вздохнул Монгол. – Ну мы-то – ладно, у нас еще печень молодая. А они? Какое-то поколение порченное. Ух, как же я этих всех алконавтов ненавижу. И не поймешь их, на что способны. Никогда непонятно. То ли понты колотит, то ли… Всю жизнь трус, а как выпьет, так… А твой, он как, – реально мог бы?

– Не знаю, – пожал плечами Том.

– Вот сука старая.

– Не говори так, – тихо сказал Том.

– А что не так?