– Я здесь! – Монгол сидел на небольшой каменной плите. Она образовывала потолок крохотной, не больше гроба, пещерки. – Живой?

Вместо ответа Том показал Монголу свои скрюченные, сбитые в кровь пальцы. Руки дрожали.

– А я тут пещерку нашел. Похоже, что это и есть задница Медведь-горы!

– Не то слово, – выдохнул Том, стараясь успокоиться. – Все, привал. Дальше пойдем с утра. Давай спать.

– Давай! – Монгол втиснулся в пещерку. Том залез на ее плоский потолок-плиту, вытащил найденные накануне штаны и, не в силах переодеться, подложил их под себя. Глянул вниз. Под ним, над склоном торчали из пещеры кеды Монгола.

Положив сумку под голову, он вытянулся на плите. Здесь, сверху, места было еще меньше: его ноги тоже свисали над обрывом. Устроив их на развилке ствола худосочного деревца, тянувшего свой ствол откуда-то снизу, он провалился в сон.

Аюдаг

Аюдаг

Солнце было уже высоко, когда Том открыл глаза. Из колышущегося океана зелени доносился снизу монотонный гул трассы. Справа, за склоном, едва видимые за порослью кривых деревьев, белели верхушки партенитских пятиэтажек. Место, которое они чудом нашли в потемках, оказалось совсем крохотным пятачком на отвесном обрыве. Здесь было совсем тесно.

«Будто и не было ничего», – Том встал, поглядел на свои пальцы. Осторожно размялся, глянул наверх, оценивая высоту, на которую они забрались, но обзора почти не было.

Быстро вскипятив чаю в закопченных алюминиевых банках, они двинулись дальше, наверх.

Карабкаться при свете солнца оказалось гораздо легче. Склон тем временем все больше покрывался лесом, почва уже не сыпалась под ногами. Трасса внизу совсем затихла. Наконец, подъем стал совсем пологим, и вскоре они уперлись в целую кучу наваленных камней, за которой начиналась тропа.

Вокруг шумел старый высокий лес, звенели птицы, в глубоких буераках лежали покрытые мхом деревья.

– На Демерджи было проще, – вытирая пот, выдохнул Том.

– Зато тут дорога одна. Не ошибешься.

Медленно, отдыхая от подъема, они шли по тропинке в сторону берега. С каждым метром тропа становилась все более утоптанной. В нее, как в ручей, со всех сторон впадали более мелкие тропки. Вокруг появились банки, винные и водочные бутылки, старые пакеты, пачки из-под сигарет и прочий туристический мусор. Повсюду, – на больших дымчато-сизых камнях, на поваленных деревьях, на скалистых уступах красовались свежие и совсем старые надписи:

Здесь был Юнат. 1976 Тут був Борода. Львiв, 1989. Здесь были Фима и Вася. 1933. Тут была Людочка. 1910.

Здесь был Юнат. 1976

Тут був Борода. Львiв, 1989.