– Хутор Полудневка, – громко прочитал Монгол.

Гора будто подобралась в высоту, сжалась с боков. Дорога свернула вправо, а они двинулись напрямик, через кусты и кривые одичавшие деревца, обходя огромные, явно скатившиеся сверху темно-бурые камни, пока не уперлись в пыльную осыпь щербатого склона.

Монгол обернулся.

– Солнце садится, – сказал Монгол. – Можем не успеть.

– Сегодня сядет, – завтра встанет. Наверху переночуем, – беззаботно ответил Том и, не оглядываясь, полез вверх.

Подъем был не таким уж крутым, хотя и сыпучим. Хватаясь за кусты и камни, они быстро поднимались вверх.

– Смотри, опять закат. – Том показал на желтый диск вечернего солнца. Оно снова появилось над высоким плоскогорьем за спиной.

– Ага, романтика. Так можно встречать его бесконечно.

– А если очень быстро лезть, то его до утра поднять можно, – засмеялся Том.

Пока они отдыхали, солнце село опять. Они вновь догнали его, хотя уже совсем выбились из сил. Подъем становился все круче. Вокруг быстро темнело.

Хватаясь за ветки, они медленно и упорно карабкались вверх. Тому сильно мешал посох, который он был вынужден держать в руке. Но выкидывать его было жалко. Подтянув ремень сумки, он заткнул посох за спиной и, наконец, освободил руку.

– Я буду царь горы! – Монгол обогнал Тома. Из-под его ног время от времени срывались камни и куски земли. Увлекая за собой целый поток камней поменьше, они водопадом ссыпались вниз, прямо Тому на голову.

– Слушай, царь, сдвинься куда-то. За тобой только в каске идти.

Монгол перебрался на неширокую полку, и взял левее. В южной фиолетовой тьме они быстро потеряли друг друга из виду. Через некоторое время деревья кончились, стало светлее, но было совершенно непонятно, сколько они прошли. Тому хотелось верить, что до вершины осталось совсем чуть-чуть, но проклятый склон никак не кончался. Вдобавок он стал совсем отвесным. Гора будто росла вместе с ними.

Вечерняя заря совсем угасла, растаяла в небе, и теперь приходилось ощупывать каждый камень, прежде чем поставить на него ногу.

– Монгол! – позвал Том. Тот не ответил.

Том добрался до невысокого деревца, оперся на него ногой, обернулся назад.

Под ним чернильным пятном растеклась внизу теплая тихая бездна. На ее дне неверно поблескивали огоньки трассы.

Неожиданно его накрыла липкая волна страха.

«Вот мы придурки. Гуля-то по Пионерской тропе ходила, а мы, идиоты… Ради чего? Зачем?!!»