– Не, я так не смогу. Я бы тут не торговал, – засомневался художник.

– А в качестве рекламы? – спросил Том.

– В качестве рекламы можно. Но только одного. Садись! И улыбайся на все сто тысяч – неожиданно добавил он.

– Граждане! – тут же заорал Том, – подходите! Только сегодня лучший художник Крыма показывает свое настоящее искусство!

Вокруг остановилось несколько скучающих человек.

– Шедевральное мастерство! Невероятный лик человека! Память незабываемых дней! – кричал Том.

Наконец, художник предъявил портрет. Из узких плечиков таращилось на Тома вытянутое щекастое лицо с жалким хвостиком волос. Внизу прилагалась подпись: «Егору от Толика. Алушта».

– Спасибо! – Том скрутил портрет в трубочку. – Ни одно доброе дело не пропадет в этом мире.

– Я знаю! – Толик обреченно махнул рукой и вновь углубился в газету.

Разузнав на автовокзале дорогу, они пошли на восток по живописному горному серпантину. Алушта осталась за спиной. Путники медленно поднимались наверх, время от времени голосуя редким автомобилям. Никто не останавливался.

– Вот же люди, – вяло проворчал Том, – те, кто едет с кем-то, – беспомощно поднимают руки. А те, кто пустой, просто отмораживаются.

– Чужая голова не болит. Ну зато Машка с нами, – Монгол кивнул головой вверх. Там, за крутыми склонами Демерджи, в легкой голубой дымке все так же маячила гордая и высокая голова Марии.

– Как высоко! – Том остановился, посмотрел из-под руки на знакомую гору, обернулся, и тут увидел, как сзади, на одной из петель дороги мелькнула открытая красная машина с сияющей на солнце радиаторной решеткой.

– Смотри, – кабриолет! Сюда едет. Может, это тот самый разбогатевший хиппи?

Он махнул рукой, и машина резко затормозила. За рулем сидел молодой парень в красной рубахе и черных солнцезащитных очках. На руке его поблескивали большие часы. В салоне играл блюз.

– До Коктебеля подбросишь? – спросил Том.

– Сколько?

– Что значит – сколько?! Километров?

– Денег сколько?

– Денег нет. Бесплатно подбросишь?