– Во-он там, в зеленке! – пограничник махнул рукой в противоположную сторону бухты, где на желтом обрывистом склоне моря темнели клочки серебристых рощиц.

Берег тянулся нудной чередой аляповатых строений, пестрых ларьков и гостиничных корпусов. Казалось, что его набережная с бесконечными столовыми и чебуречными никогда не кончится. Зато на берегу и в море, компаниями и поодиночке, – везде попадался разный волосатый люд.

– Тихо как-то. А говорили, что Мекка! – пробормотал Монгол, пнул попавшуюся под ноги бутылку. Та, пролетев несколько метров, разбилась о парапет.

– А так можешь? – Том с разбегу прокатился по луже, подпрыгнув в самом ее центре. Веселые брызги окатили набережную и прохожих.

– А так? – Монгол попытался было преодолеть лужу на одной ноге, но поскользнулся и форсировал лужу уже на спине.

– Не запомнил, как! – засмеялся Том. – Повторить сможешь?

Стало немного веселее.

Набережная окончилась небольшим холмом, за которым уже маячил покрытый чахлым леском берег с пестреющими тут и там палатками.

– Зеленка!

– Щас базарить будем, по понятиям, – осклабился Монгол.

– Зачем?

– Ты видишь, народу сколько? Это значит, что все хорошие места забиты. А я устал с дороги и хочу занять нормальную поляну. Ща найду, если там есть кто, – скажу: ты откуда, кто на районе заправ, как кликуха, почему за район не бегаешь, бабки давай или вали отсюда… Ты только не мешай мне, я сам.

– Я тогда в другом месте стану, – сказал Том.

– Почему? – удивился Монгол.

– Гопов мне и дома хватает.

– Зануда.

На подъеме к Зеленке он быстро вошел в роль: набычился, растопырил локти, выпятил челюсть, и, постреливая исподлобья глазами, пошел вперед по узкой тропе.

Попадавшиеся навстречу люди старались не встречаться с ним глазами.

Наконец, Монголу приглянулась уютная, закрытая со всех сторон деревьями полянка. В ее центре еще дымились выгоревшие угли очага, рядом стоял большой закопченный котел. На поляне явно кто-то обитал. Пока он оценивал, куда лучше бросить вещи, из кустов, словно из сказки, выплыла загорелая девушка. Она была немного старше их. Простоволосая, худая и совершенно голая, не считая нескольких незатейливых фенечек на руках. На ее шее, едва прикрывая маленькую вздернутую грудь, висела гирлянда из полевых цветов.

– Привет. Вы наверное ищете, где стать? – спросила она. Нет, пропела, проворковала.