– Сейчас! – сказал дядя Гриша и, потирая руки, наступил на первую ступеньку.

– Сейчас! – он наступил на вторую доску, и в его голосе появились странные, стальные нотки.

– Сейчас, сейчас, погодите! – голос дяди Гриши с каждой ступенькой наливался звоном злого торжества.

Его ноги еще не скрылись из виду, а с чердака уже доносился злой рев разгневанного зверя.

– Сейчас вы у меня узнаете! – со злорадным предвкушением заорал дядя Гриша, грохнув чем-то тяжелым об пол. Дом вздрогнул, лопнуло чердачное стекло, вывалилось наружу, и, ударившись о козырек, звонко разбилось о крыльцо.

– Убью! – взвыл дядя Гриша.

– Бежим! – крикнул Том. Перебросив через плечо сумку, он рванул было к двери, но Монгол успел перехватить его за руку.

– Стой. Мало ли, – шепнул он, кивнув головой в сторону двери, и прислонил палец к губам. Затем, зачерпнув рукой салат из миски, отправил его в рот, не сводя глаз с чердачного люка. Дядя Гриша продолжал бушевать, швыряя о стены какие-то тяжелые предметы. Казалось, что он ищет там не пистолет, а что-то размерами не меньше гаубицы. Наконец, шум наверху стих. Было слышно тяжелое сопение дяди Гриши, затем раздался глубокий облегченный вздох, и наверху что-то лязгнуло. Звук был протяжный, неприятный, и глаза у Монгола от удивления полезли на лоб. Он толкнул входную дверь и бросил наружу жестяное ведро. Громко загрохотав по бетону дорожки, оно укатилось куда-то в листву винограда.

– У-у, падлы! – Дядя Гриша, тяжело прошагав к окну, замер прямо над ними. Никого не увидев, он снова расстроился, завыл, как раненный зверь, и решительно зашагал к лестнице.

– Пора! – Увидев появившуюся ногу, Монгол схватил тазик с остатками салата, и они выскочили из дома. Весь дом снова заходил ходуном. Непроизвольно пригибаясь, и в то же время стараясь не уронить салат, они бегом пересекли опасный участок. Калитка была приоткрыта. Вой дяди Гриши смолк. В конце проулка уже виднелись шмыгающие по трассе автомобили.

– Стой! – крикнул Том.

– Чего? – Монгол остановился.

– Нехорошо как-то. – Он кивнул на тазик. – Память. Давай вернем.

– Ты что? У него там что-то потяжелее пистолета. Не слышал, как он там затвором лязгнул?

Том молча выгреб рукой остатки салата, и, подбежав к углу участка, швырнул тазик через забор.

– Вот ты замороченный! – восхищенно сказал Монгол.

До ближайшей остановки шли молча, часто оглядываясь и по-деловому облизывая руки. Наконец, звеня всеми частями тела, подъехал старенький троллейбус. Суровая женщина-кондуктор перекрыла вход.

– Деньги давайте.

– Пустите доехать. Мы от экскурсии отстали, и вещи в камере хранения забыли. Вы же видите! У нас с собой даже рюкзаков нет! Тут же рядом!