«Чистюля нашелся». – Он встал, облокотившись на прутья двери, посмотрел за окно, закрыл глаза… И вдруг уснул. Он стоял и спал, казалось, целую вечность, пока поезд не дернуло на ближайшем переезде.

Тамбур на миг осветился лучом фонаря. Монгол тихо посапывал, сидя в углу на сумке и положив на колени руки.

«Какая уже разница? Все равно стирать». – Том бросил сумку в углу напротив, сел, вытянув ноги, и тут же уснул.

Они проснулись под утро. Их разбудил все тот же мужик. Зайдя в тамбур, он достал из кармана фляжку.

– Подкрепитесь, хлопци. Цэ коньячок, – радостно объявил он.

Том сделал несколько больших, жадных глотков. Коньяк обжег пустой желудок, горячей волной ударил в голову. Лицо стало ватным, тело наполнилось ободряющим теплом.

– Вот спасибочки, добрый человек! – прошептал Том.

– Да я шо ж, я не понимаю, як воно вам? – говорил мужик. – Пыйте, хлопци. В мэнэ ще йе.

Солнце уже встало, когда, наконец, за окном замелькали родные дома, мосты, озера. Они поглощали глазами нехитрый знакомый пейзаж и не могли им насытиться. Каждый клочок казался таким близким, что хотелось выпрыгнуть из поезда прямо на ходу.

Перед самым городом поезд сбавил ход. За окном потянулись одноэтажные домики привокзальных контор, и, наконец, медленно и торжественно появился знакомый перрон с его вечными собаками и голубями.

– Ну, здравствуй, мама-родина. Пошли, что ли? – Монгол указал на дверь.

– Нет! Как влезли, так и вылезем, – пьяно отрезал Том. – Пусть эта баба знает, что такое панки на буферах.

Вылезать оказалось гораздо неудобнее: нужно было исхитриться, чтобы, вися головой вниз и держась за ручку, не разбить голову о бетонные шпалы. Но эта трудность была последней в их длинном пути, и поэтому казалась совсем несерьезной.

Том отряхнул штаны, оглянулся. Вагон стоял как раз напротив милицейских окон. Ему стало почему-то смешно.

На счастье, было раннее утро, и у двери отделения никого не было.

Они влезли на платформу, как ни в чем не бывало прошли мимо дверей последнего вагона. Заспанная проводница их не узнала.

– Мерси большое. У вас отличные буфера! – Монгол поднял кверху большой палец.

Женщина открыла рот, и забыла его закрыть. Наконец, опомнившись, крикнула вслед:

– А я знала! Я знала!

– Ну что, пока? – спросил Монгол. Это будничное прощание прозвучало так непривычно.