…Поезд то останавливался, то ехал вновь. Остановки стали короче, но и езда сократилась. Фонарей стало больше. Они пробегали по коричневым стенам вагона, прятались в углу, и исчезали, сменяясь другими. Наконец, на горизонте появилось грязно-рыжее зарево большого города. На одном из перегонов застряли минут на пятнадцать. Снаружи моросил мелкий дождик.

На их удачу, по тропе вдоль путей шел мужик с велосипедом.

– Эгей, это Харьков? – приглушенно позвал Монгол.

– Харьков! – отозвался эхом мужик.

– А сколько времени?

– Час ночи.

– А сколько до вокзала?

– Пехом минут сорок.

– Спасибо.

Поезд дернулся, но, проехав минут пять, снова встал.

– Приехали, короче, – изрек Монгол. – Пошли пешком.

Они с облегчением спрыгнули на землю, и, ежась от мелкой мороси, поспешили вперед. Наконец, впереди засверкал огнями огромный харьковский вокзал. Внутри было гулко, сухо и даже немного тепло.

– Будто дом родной. – Монгол разглядывал помпезный потолок с революционными картинами на потолке.

– Смотри! – Том кивнул на расписание. – Мы успеваем на наш старый знакомый, «Адлер – Минск»! Через полчаса будет.

Битва с белорусскими проводницами не сулила им ничего хорошего, но до дома оставалось совсем немного. Наверное поэтому Том вдруг ощутил невероятный азарт, кураж, перед которым должны пасть любые преграды. На миг ему показалось, что и вокзал, и рельсы, и даже мелкий дождь, – все они болели за них, желая быстрого и удачного финала поездки.

В самом начале их путешествия добраться сюда без денег казалось ему целым подвигом. Но теперь застрять здесь, в жалких четырех часах езды от дома, выглядело уже совсем нелепо. Ему подумалось, что само непоколебимое состояние его устремленной домой души передастся проводникам, обяжет пустить их внутрь.

Развалившись на креслах в зале ожидания, как бойцы перед последним боем, они закрыли глаза.

Наконец, в громкоговоритель объявили прибытие их поезда. Когда он въехал на перрон, они сразу ринулись к машинисту.

– Я сменяюсь, – сказал тот.