Клаудия глубоко вдохнула запах всего своего детства: сигареты и освежитель воздуха.

– Право собственности на трейлер. Теперь он твой. Мама… – сказала она как бы пробуя фразу на зуб, – хотела бы, чтобы он был твоим.

Это решение показалось ей совершенно очевидным сразу же, как только она его приняла. Ни секунды в своей жизни она не хотела быть владелицей трейлера, в котором она ни за что не стала бы жить, но не смогла бы и продать, даже если бы получилось. Консервная банка, пятнадцать метров в длину, пять в ширину – дом, который устроила для них ее мать. Его рыночная стоимость приблизительно равнялась нулю. Ценность этого трейлера невозможно было измерить в долларах. Тут требовалась другая измерительная система; валюта, которую Клаудии нужно было придумать самой.

– Здесь только трейлер, – пояснила она. Земля ее деда, на которой стоял трейлер, принадлежала его единственному живому ребенку, тете Дарлин. – Не думаю, что у нее есть на эту землю какие-то планы, но это вы решайте между собой.

Николетт внимательно прочитала бумагу.

– Убери ее в надежное место, ладно? Лучше ее не терять. – Клаудия окинула взглядом царивший в трейлере хаос.

«Сними банковскую ячейку», – подумала она, но не сказала.

– У меня для тебя тоже кое-что есть. – Николетт поднялась с кресла и принесла из гостиной пластмассовую корзину для белья. – Дарлин сказала, у тебя будет девочка.

Она поставила корзину на стол. Внутри была гора переливающихся нейлоновых тканей: ярко-розовых, бирюзовых и солнечно-желтых. – Я раньше наряжала в них Скайлар. – Николетт нежно, почти благоговейно дотронулась до дешевой ткани. – Но она все равно больше в них не влазит.

Это Клаудия знала. Судя по недавним фотографиям на Фейсбуке, Скайлар – теперь уже шестилетняя – была пышечкой. Она подумала мельком, не растолстела ли девочка нарочно, чтобы не носить эти богомерзкие наряды.

Николетт вытащила на суд Клаудии одно из платьев: блестящий фиолетовый лиф усыпан стразами, а зеленая сатиновая юбка отрезана так, чтобы напоминать хвост.

– Костюм Русалочки. Маме оно так нравилось, – сказала она, и ее глаза заблестели от слез.

И Клаудия, которая в жизни не обрекла бы ребенка даже на минуту в этом наряде, почувствовала, как и ее собственные глаза наполняются слезами.

– Спасибо, – прошептала она. А затем сделала то, чего не делала никогда, даже на похоронах их матери, – заключила Николетт в объятия.

БУДУЧИ БЕРЕМЕННОЙ, ОНА ПОСТОЯННО ЧУВСТВОВАЛА УСТАЛОСТЬ. Как оказалось, процесс создания человека был очень изнурительным занятием. Впервые за много лет она крепко спала и видела яркие сны. Если верить книге «Чего ждать, когда ждешь ребенка», это было распространенным явлением. Сны беременных были полны волшебных существ. В своих снах они рожали драконов, змей и всяких чудовищ.