Для Клаудии такой ответ был уже невозможен. В ее возрасте сказать «не сейчас» было все равно что сказать «никогда».

Ее случайная беременность в зрелом возрасте стала вторым по величине сюрпризом в ее жизни.

Первым был тот факт, что она вообще-то могла с этим справиться. Как и многие женщины, которых она консультировала, она была полноценным взрослым – здоровой, трудоустроенной и финансово обеспеченной. Она работала в десяти метрах от превосходного гинеколога. Что важно, она не находилась в тяжелой жизненной ситуации. Она чувствовала, что готова растить ребенка; она осознавала это ясно, недвусмысленно и наверняка.

Во время беременности она постоянно чувствовала голод. Поначалу ее напугало, что ее организм начинает брать над ней верх. Примерно такой же невыразимый ужас нагоняет на заядлого водителя машина с автопилотом. В супермаркете она доверху загружала тележку. Всю жизнь она питалась всяким переработанным мусором, а теперь ей хотелось фруктов, рыбы, хлеба и овощей. Впервые за много лет, а может даже и за всю жизнь, ей хотелось настоящей еды.

Быть может – и даже вполне возможно, – что эти приступы голода были своего рода искуплением. У ее будущего ребенка, у ее девочки уже были к ней некоторые претензии. Половина генов досталась ей от человека с грандиозным пристрастием к травке. (Весь день, каждый день.) Какое значение и какие последствия это может оказать на следующее поколение, было не ясно.

Вскоре после того, как Клаудия узнала о беременности, она обратилась к знакомому генетику, с которым когда-то встречалась, к одному из ее цифровых парней. Он решил, что она спрашивает по просьбе одной из пациенток, и она не стала его поправлять. Ответ его оказался совершенно бесполезным.

«Да что угодно может быть, – сказал он. – Никто ничего не знает».

Так, следуя духу искупления, она ела салаты и пила смузи. Она не курила травку. Как и с беременностью, все вышло случайно. Ей не пришлось прилагать какие-то титанические усилия воли; она бросила просто из трусости. После той ночи у Тимми ей просто было слишком неловко звонить ему, чтобы купить еще.

КОГДА ОНА РАССКАЗАЛА О БЕРЕМЕННОСТИ ФИЛУ, ТОТ БЫЛ ОГОРОШЕН. Она впервые в жизни увидела, что ему не хватает слов.

– Как это произошло? – спросил он в конце концов.

– Как обычно.

– Стюарт?

– О боже, нет.

Будь это кто-то другой, она бы постаралась увильнуть от этого вопроса. На работе она особенно старательно его избегала. Она была специалистом по женскому здоровью. Как она могла оправдать свою оплошность, свою неспособность этого избежать?