Мысль о том, чтобы снова соврать, внушала мне отвращение.

– Плохо.

Он рассмеялся.

– Живительная честность, но вам нечего опасаться. Все образуется. Так всегда и бывает, не правда ли?

Я отпер шкафчик – правда, справился не сразу.

– Может, и так.

– Между прочим, – добавил он, – у меня вы занимались отлично.

– Но ведь за эти занятия оценки не ставят.

– Полагаете, вы не заслужили оценку? Позволю себе заметить, список литературы у вас был не меньше, чем на основных уроках.

– И интереснее.

Он поправил галстук, оглядел коридор. Ни души.

– Я хотел поговорить с вами.

Я запер шкафчик.

– У вас в кабинете?

– Можно и здесь.

Я поставил рюкзак на пол. Из соседнего кабинета вышел Донни, направился к нам, подозрительно спрятав руки в карманы. Заметил рабби Блума, мельком улыбнулся и припустил в другую сторону.

– Во-первых, хочу сказать вот что: я знаю, есть вещи, которые вы не рассказываете никому, но смею надеяться, что однажды вы поделитесь со мною – когда будете готовы.

– Я… да, конечно.

– Хорошо. – Рабби Блум любезно улыбнулся, откашлялся. – Во-вторых, вынужден сообщить, что мне звонили из Стэнфорда. Они пересматривают решение касательно мистера Старка, попросили в течение суток прислать им исчерпывающий отчет о мерах дисциплинарного воздействия.

– Господи, – только и выдавил я, чувствуя, как теснит в груди.