– Я тебе больше не верю.
– Но ведь отношения все-таки складывались, – возразил я, – какое-то время.
Она печально улыбнулась:
– Конечно. Пока я обманывала себя.
Я выпрямился, прислонился к стене.
– Надеюсь, ты это не всерьез.
– Но ведь это правда, разве нет? Все мы, каждый из нас обманывает себя, верит в то, будто другой любит его так же, как он.
Ужасная пауза, во время которой я отчего-то вспомнил, что Эдвард из “Солдат всегда солдат”[281] так и не смог полюбить Леонору. “Но вот тянуть к ней его не тянуло. На самом деле, мне кажется, он не любил ее потому, что она никогда не грустила”[282].
– Просто… – невозмутимо продолжала Кайла, сложив руки на коленях, – вначале ты был другим. Более невинным, да, поразительно наивным, очаровательно наивным, но в тебе… не знаю, в тебе было больше
– Ясно. А теперь? Какой я теперь?
Кивнула, оскалилась.
Я отпил глоток скотча.
– Проклят, как все?
– Нет. Ты никогда не будешь как все, и мне все равно, насколько сильно тебе этого хочется.
Мы неловко помолчали.
– Позавчера вечером, – я поставил стакан на пол, – когда я отменил ужин…
Она закрыла глаза.
– Думаешь, я хочу это услышать?
– Я был с Софией.