Мне все еще не верится, что я жив. Всюду, где я ощупывал рукой каменную поверхность, она была гладкой, покатой и склизкой от водорослей. Тузик отчалил в темноту. Телефон, понятное дело, пропал. Я подтягивался вверх, соскальзывал, уходил под воду. Снова. Снова. И снова. Я кричал. Я вопил. Снова. Снова. И снова. Это продолжалось целую вечность, несколько минут уж точно, я думал, что умру, и смирился с этим. В последней слабой попытке я протянул к камням негнущиеся от холода пальцы и, дергая в воде ногами, как макаронинами, попробовал выбраться на скалу, на долю секунды ощутил обнаженной грудью шершавую поверхность, а потом соскользнул вниз, и меня вновь поглотила тьма.
И вот теперь я сижу здесь, на вершине скалы, где она выравнивается, примерно в метре над уровнем воды. Открываю глаза, подношу к лицу дрожащую руку, на фоне темного неба она кажется тенью. Взмахиваю ею, представляя движение суставов. Это происходит наяву. Я существую.
Пытаюсь открыть рот, пошевелить губами.
– Чтоб тебя.
Горло саднит от морской воды и криков, голос осип. Но это точно мой голос.
– Чтоб тебя, хрен долбучий.
Я голый, мне холодно, несмотря на тепло ночи. Волосы прилипли ко лбу, я смахиваю их с глаз, чувствую прикосновение кончиков ледяных пальцев к коже лица.
Ничего не понимаю, каким-то образом мне, видимо, удалось сюда вскарабкаться, наверное, я запаниковал, окончательно впал в отчаяние и обнаружил в себе силы, о существовании которых раньше не подозревал.
Я не умер. Я выжил.
– Чтоб тебя, долбучий хрен в заднице.
Пытаюсь засмеяться, но вместо этого закашливаюсь, а потом меня начинает трясти от холода. Я подтягиваю ноги, делаю упор на руки и, покачиваясь, встаю. Вдали свет фонаря. Папа.
Опускаюсь на колени, медленно ползу по скале. В расщелине передо мной что-то поблескивает. Я свешиваюсь вниз, протягиваю руку. Банка.
«Старопрамен».
Сажусь обратно на пологую часть скалы, обхватываю колени руками, дрожащими ноющими пальцами вожусь с крышкой, пока мне не удается наконец подсунуть ноготь под колечко и открыть банку. Шипение кажется инородным звуком, эхом из другого мира. Вливаю в рот жидкость, чувствую, как капли стекают по подбородку, тело настолько холодное, что струйки пива на коже кажутся теплыми. Резкая горечь напитка вызывает отвращение, но я заставляю себя глотать, хочу, чтобы тело почувствовало хоть что-то другое, не важно что. Пью долгими глотками;