Я стоял на цыпочках около перил и смотрел вниз на красивые кораблики в бухте, на палубах сидели молодые парни в джинсах и майках и перекрикивались между собой через пирс.
– Это твои приятели? – поинтересовался я.
Он удивленно помотал головой:
– Ну, в общем… не то чтобы. Они работают на чужих лодках. Все суда зарегистрированы на Каймановых островах.
– Может, одолжим лодку и прокатимся на этот Каймановый остров?
– У меня нет знакомых с лодкой.
– Никого, у кого была бы лодка?
– Нет, Андре, – ответил он и снова потрепал меня по голове, – пожалуй, у меня нет ни одного знакомого с лодкой. Это люди, у которых очень много денег.
Я уставился на него во все глаза:
– А у
Папа рассмеялся:
– Пойдем, дружок, посмотрим, что у нас есть на ланч.
Я пошел вслед за ним на кухню, она была довольно маленькая, почти тесная, и здесь тоже присутствовал этот странный химический запах моющих средств, как будто кто-то совсем недавно проводил уборку. У отца осталось несколько кусков пиццы со вчера –
– Вот так мы с твоей мамой и начали встречаться, – проговорил он, пока мы ели пиццу, глядя на тусклую пустую морскую гладь. – Она тебе не рассказывала?
Я отрицательно помотал головой.
– Я про остатки. Понимаешь, я до этого был женат на маме Якоба и Каролины, ну ты знаешь, так ведь? Это та, которую зовут Моника… А потом безумно влюбился в Малин; я жил один, и как-то вечером она осталась у меня ночевать, ну знаешь, как это у взрослых бывает, когда они влюблены, а потом утром спросила, нет ли чего поесть, потому что она очень хотела… ну, в общем, поспать у меня еще. Ну, я выскользнул в кухню…
Папа сделал глоток пива и энергично кивнул, словно подбадривая себя продолжать рассказ.