– А вместо пистолетов таблетки для горла!

– А… – лицо Зака сияет триумфальной улыбкой, он придумал что-то очень классное, – если появятся воры, у них рядом возникает такое облачко со словами, как в комиксе, они его берут, как лассо, и ловят воров!

Мама убирает все паспорта в свою сумочку, потом достает телефон, чтобы немного поскролить.

На выходе на посадку объявляют номер рейса, мы становимся в очередь. Что я обожаю в аэропортах, так это ощущение, что ты попал в некий воздушный пузырь, ты словно уже в том новом месте, хотя на самом деле еще дома. Помню, когда я была маленькой и мы летали во Флориду на зимние спортивные каникулы[148], люди в терминале были одеты по-летнему, в шорты и майки, несмотря на снег и слякоть на улице, некоторые уже надели сандалии, у кого-то из кармана торчал тюбик с кремом от загара, помню, как меня очаровало тогда ощущение того, что ты как бы находишься в двух мирах одновременно, в скачке́, в кутерьме ожидания, стремления, Приключения.

«Наконец-то, – думаю я. – Наконец-то начинается жизнь».

Я беру Бекку на руки и иду первой, мама за мной с паспортами наготове, папа держит за руку Зака. Я оборачиваюсь и вижу свою семью, мама чуть улыбается папе, а он с Заком шутит над чем-то, папа взглядывает на меня, и вид у него дурашливый, я шепчу ему: «Все хорошо?» – а он отвечает: «Еще бы, килька-ванилька, просто я невероятно счастлив, не помню, когда я в последний раз был так счастлив, сейчас все совсем идеально».

Впереди еще один контроль безопасности, я пытаюсь пройти через воротца, или как это называется, вместе с Беккой, но мужчина в синей униформе останавливает меня: мы должны проходить по одному, это относится даже к младенцам – новое правило. Женщина в такой же униформе подскакивает ко мне, приветливо улыбаясь: «Я пронесу ее через металлодетектор, – говорит она, – так мы теперь тут делаем, иди сюда, малышка». Она протягивает игрушечного белого кролика в красный горошек и улыбается так, словно обещает райское блаженство.

Мама с папой собираются возразить, уже столько всего было, у нас не осталось сил еще на что-то подобное, но молчат: правила ведь придумывают не просто так, это же Швеция.

Бекка с интересом тянется к кролику, я прижимаюсь лицом к ее щечке. «Все будет хорошо, милая, все будет хорошо, – шепчу я ей, – ничего страшного – ничего страшного – ничего страшного», а потом вручаю сестренку неизвестности.