Никто из вас не вернется домой».

* * *

– Знаешь, что хуже всего на свете? – спрашивает блондин в деловом костюме, рассеянно рассматривая ценник на темном костюме.

Его приятель мотает головой.

– Переесть.

В бутике беспошлинной торговли длинным рядом висят рубашки, в основном белые и светло-голубые, есть немного костюмов и, разумеется, самых обычных джинсов и кофт, в основном с v-образным воротом и в «школьном» стиле преппи, который мне не слишком-то нравится. Есть там и несколько летних платьев, майки, шорты и нижнее белье. Ничего на Бекку, но Мелисса доверху набила сумку-органайзер чистой новой одежкой.

– Мы с Ханной и детьми были на Мидсоммар в Тоскане. Ужинали там в одном итальянском ресторане, все такое обалденно вкусное. Красное вино, паста, морепродукты, антрекот и прочее.

Блондин произносит это слово как типичный вульгарный представитель шведского высшего общества – энтреко-о-о, и мне приходится подавить возникший порыв поправить его, перестань, это все папины штучки, это не мое.

– А потом приносят тирамису, и ты пробуешь ОДНУ несчастную ложечку, а потом просто буэ-э-э-э-э-э-э. Это умопомраааачительно вкусно. Но в меня уже не лезет.

Я складываю стопкой трусы, носки, футболки, несколько пар джинсов, кофточки и рубашки с коротким рукавом – вполне достаточно одежды, чтобы «продержаться несколько дней на плаву», как выразилась мама.

– На следующей неделе все то же самое, – продолжает парень в деловом костюме. – Мы с Ханной полетели в Сидней на свадьбу ее подруги. За день до этого. Самое роскошное барбекю, на каком я когда-либо бывал. Цыплята, колбаски, каре ягненка. – Он трясет головой и с чувством возводит глаза на приятеля, у которого вид немного отсутствующий: стоит и пялится на рассказчика. – Потом в прошлые выходные мы были у Хенрика и Лизы на празднике раков в Юрсхольме[147]. Попытались держаться, но там было столько всего вкусного: разные салаты и намазки, паи и сыры к каждому блюду, и хотелось ведь все попробовать, а потом еще шоколадный торт, и к концу я чувствовал, что меня сейчас просто вырвет.

Я иду к кассе. Болван в костюме стоит в очереди передо мной, он отобрал два черных деловых костюма, две белые рубашки и два белых галстука.

– Так пойдет, верно? – обращается он к своему приятелю, на самом деле мальчишке, как я теперь вижу, всего на пару лет старше меня, но очень рослому и полному.

– А разве на похороны надевают белый галстук? – спрашивает мальчик с напряженным видом.