– Естественно, если ты близкий родственник.

– Правда, так принято только в Швеции, – вежливо поясняет продавщица и упаковывает наваленную одежду.

Блондин улыбается:

– Установим свои правила. Папе бы это понравилось.

– Куда летите? – интересуется продавщица.

– В Мельбурн, – отвечает он и расплачивается пикнувшей банковской картой. – Сейчас там зима, прохладно и приятно, будет здорово!

– Здесь у нас была экстремальная жара, – откликается продавщица. – В июне, июле и августе зарегистрировали рекордно высокую температуру.

Толстый мальчишка мотает головой.

– Хотя это неверная точка зрения. Это было не самое жаркое лето. Оно было самым холодным из тех, что нам теперь предстоят.

Продавщица умолкает, откашливается.

– Да… да, не слишком просто о таком думать.

Блондин улыбается и накрывает руку молодого приятеля своей:

– Согласен, братец, и лучше о таком не задумываться. Каролина ждет в лаунже. Успеем еще выпить по стаканчику за папулю. Это бы ему тоже понравилось.

Они уходят, я расплачиваюсь за одежду и иду к выходу на посадку. Папа только что подоспел, он сидит на пластиковом стуле и пытается отдышаться, усадив Бекку себе на колени.

– Ты был в тюрьме, папа? – тихо спрашивает Зак и смотрит на повязку на папиной голове.

– Нет, нет, мой хороший, они хотели просто поговорить со мной немного, это была такая разговорная полиция. А потом я жил почти как в отеле.

– Разговорная полиция?

Папа кивает:

– Конечно. Все говорили-говорили-говорили.

– Значит, у них вместо судебников разговорники!