Мы прощаемся, и я беру Бекку на руки. Она тихонько вздыхает у меня на плече, я ощущаю сладкий аромат дремы и молочной смеси в ее дыхании.

– Ну, поехали, – шепчу я и, прихватив красную сумку-органайзер, выхожу через кухню к входной двери. Слышу, как Мелисса, направляясь на террасу, щебечет, снимая на видео себя с собакой: «Теперь мы с Булочкой отправляемся на прогулку по крыше; смотри, Булочка, тут растут шиповник, лимон, манго, чего тут только нет, можешь пописать, если хочешь, цветочкам это, наверное, только на пользу».

– Ну, поехали.

* * *

«Как будто даже слишком все просто», – думаю я, проезжая по лужам, – баррикады разобрали, но многие окна до сих пор стоят разбитые или заколоченные досками.

«Никто не поверит, что все разрешилось само собой вот так просто».

Сейчас утро, я везу маму и брата с сестрой по шоссе, мимо остовов машин, блестящих после дождя, мимо сожженной бензоколонки и исписанного граффити «Макдоналдса», дорога впереди пустая, мы катимся на последних каплях бензина, и если спросите меня, правдивая ли это история или я все выдумала, наврала и это все безумные фантазии, просто прокрутите ленту новостей у себя в телефоне и подумайте, насколько реалистичным кажется все, что творится в мире.

В голове у меня туман, я устала вести грузовик, солнце светит прямо в лицо, и мне приходит в голову, что «если вы скажете, что все это звучит неправдоподобно, я попрошу вас выглянуть в окно и описать, что вы там видите».

Бекка хнычет у мамы на руках, Зак сидит, прислонившись лбом к окну, и смотрит на пролетающий за окошком пейзаж, в руках у него стеклянная баночка с зубом и монеткой – сокровища утраченного мира.

«Если скажете мне, что не верите такому счастливому концу, я отвечу, что конец этот не счастливый, да это и не конец вовсе.

Нет ведь никакого конца. Даже если я закончу рассказывать эту свою историю, она все равно продолжится.

Никогда не верьте, что все кончилось. Никогда не верьте, что вернулись домой.