Наверное, от усталости я сама не заметила, как высказала эту мысль вслух, если и не целиком, то хотя бы отчасти, потому что Томмазо мне ответил:

– Нет, это был не Берн. Насколько я знаю, Берн возвращался на ферму всего один раз. В то время он уже жил здесь. А когда он пришел, то увидел машину Николы, припаркованную у обочины асфальтированной дороги. Николы в машине не было. Для Берна это стало подтверждением того, что вы с Николой…

– Что мы с Николой?..

– Это не мое дело, – отрезал Томмазо. Плечи у него вздрогнули.

– Неправда.

– Я сказал тебе: это не мое дело. И вообще, это уже не имеет значения.

За стеной Ада задышала громче и чаще, как дышат взрослые: похоже, у нее наступила более глубокая фаза сна.

– Вот и я пытался убедить его, что это неправда. Объяснил, что Никола давно уже не был на ферме.

– Теперь я уже совсем ничего не понимаю.

– Поймешь, если дашь мне рассказать все по порядку. – Его голос стал жестким. Он поднес правую руку ко рту и несколько раз хлопнул по губам, как будто от этого словам стало бы легче выходить наружу.

– Помнишь, как кто-то испортил панели солнечных батарей? Мы тогда решили, что нам напакостил какой-то местный крестьянин или конкурент. Но это сделал Никола. Вместе с некоторыми своими коллегами.

– Ты это говоришь потому, что ненавидел его. Так же, как Берн.

Томмазо с ангельским спокойствием покачал головой.

– Если ты так считаешь, значит, ты не поняла ровно ничего из того, что я тебе рассказал.

– Но как ты узнал об этом? О панелях?

– Он сам мне сказал. Никола. Через несколько недель после вашей свадьбы я встретил его в «Замке сарацинов», он приехал без предупреждения. Я подошел к столику принять заказ, а за столиком сидел он, улыбающийся, в светло-коричневой спортивной куртке. Он представил меня троим коллегам, которые были с ним, и при этом произнес длинную высокопарную речь: можно было подумать, что все четверо приехали в «Замок» из Бари специально, чтобы познакомиться со мной. Была уже почти зима, поэтому столики были накрыты только под крышей. Ноябрь, кажется? Не помню. Он притянул меня к себе за рукав и сказал коллегам: «Это мой брат». Затем уточнил, что у нас с ним нет ни общего отца, ни общей матери, и мы даже не родственники, но это неважно, потому что связь между ним и мной гораздо более тесная, чем между двумя кровными братьями. «Мы с ним вместе занимались самоудовлетворением», – сказал он, и его коллеги были в восторге от этой шутки. Один из них заметил, что мне следовало бы больше заниматься собой, потому что, если судить по моему цвету лица, я редко бываю на воздухе, и тут все они засмеялись еще громче. В том числе и Никола. Но когда смех затих, он указал пальцем на того, кто так сострил, и сказал, что никому не позволит высмеивать своего брата за его внешность.